Догнать "ёё" время

21 Глава. Встреча, которой я не ждал... так рано.

Дышалось на удивление легко, и кожа не ощущалась пересохшей. Уже почти привычное ощущение сухой жары ушло, воздух был мягок и свеж. И тишина была такая насквозь мирная...

Это подтолкнуло меня открыть глаза.

Под потолком сияли кошмарные евроспоты, как в вагоне. Стены кремовые, приятный цвет, но напоминающий о всяких госучреждениях.

Я лежал на спине, в руку, рядом со сгибом, была воткнула игла, а по пластиковой трубочке что-то сочилось со скоростью роста травы... судя по тому, что чувствовал я себя вполне прилично, сочилось правильное. Какие-нибудь витамины?

За окнами горел закат - я видел его сквозь неплотно прикрытые белые жалюзи.

Рассудил, что, коль скоро никто тут над моей умирающей тушкой не бдит, значит, я не умираю и можно спокойно вынуть из руки всю эту химию, на которую я разрешения не давал. Руки - ноги худо-бедно слушались, хотя порядком затекли. Ну, значит, размяться - святое дело.

Я выдернул из вены иглу капельницы и, не обращая внимания ни на визг приборов, ни на текущую по руке каплю густого алого цвета, ни на то, что я абсолютно голый - встал. Ноги держали, хотя голова немного кружилась и во рту словно кошки ночевали.

Осторожно подошел к окну и выглянул наружу.

С высоты примерно третьего этажа я смотрел в гигантское зеркало. Его поверхность была настолько спокойна, что с высочайшей точностью отражала дома, деревья, окружающие его ярко-зеленые холмы, за которыми прятались белоснежные шапки гор.

Все вокруг утопало в цветах разных оттенков красного.

Вопрос: "где я нахожусь" больше не стоял. В голове сами собой всплыли строчки стиха, запавшего в память еще в детстве:

...У озера женевского, где Альпы

В закатах отражают алый свет.

Скорей отсюда вырваться бы, в даль бы,

В Россию.

Но туда дороги нет.

Через пару минут здесь неизбежно появятся люди, они будут суетиться, ругать меня на одном из четырех языков, которые я почти не понимал... Наверняка попытаются воткнуть иголку назад, объясняя необходимость этого на медицинском жаргоне, который я не понимал вообще.

Но пока было тихо, и я ловил за хвост свою удачу, даже не пытаясь сообразить, как я из сожженной солнцем и войной Сирии, без денег и документов, ухитрился оказаться в благополучной Швейцарии... что тут думать? Кто-то же это устроил? Вот он и объяснит.

По спине махнуло легким ветром. Двери тут открывались бесшумно. Я неторопливо обернулся. Да, обычно я это делаю быстрее, но тут речь о жизни и смерти, явно, не шла. Хотели бы убить - кто мешал, пока я валялся бесчувственной тушкой?

...Их было двое.

Невысокий мужчина лет пятидесяти. При беглом взгляде его можно было принять за двадцатилетнего, но сначала ты машинально замечал взгляд: жесткий без наглости и внимательный без ложного стеснения и вопроса "Можно?" Этот знал, что можно - все. И не только разглядывать, может, и расчленить. Если понадобится или просто захочется.

Только потом в глаза бросались многочисленные подтяжки, неестественно однотонные волосы и очень хорошо сидящий костюм. До анализа стоимости часов я не дошел - смысл? Все и так было понятно.

Худощавая женщина, стоявшая рядом, была далеко не так проста. Рыжая с проседью, длинное лицо из тех, какие вежливо называют характерными, породистыми и интересными, все, чтобы только не говорить правду - некрасивое.

Но ее зеленый жакет и узкая юбка сидели на нескладной фигуре так же безупречно, а, значит, стоили не дешевле... однако, следов пластики я не заметил.

- Рет, - сказал мужчина. Не спрашивал, именно - сказал. И, в свою очередь, представился, - Я Александр Мареш. Я хочу вас нанять.

Даму он, что характерно, не представил, и сама она не проронила ни слова, но дорогой блокнот в ее руках справился не хуже. Личный помощник, секретарь-референт и, скорее всего, родственница.

Лицо Алекса так перекроили, что сходства не разглядел бы даже профессиональный художник-портретист, но логика говорила, что в таких организациях место рядом с главным телом занимают только свои.

- Слушаю, - ответил я и кивком предложил даме занять единственный в комнате стул. Предложение было молчаливо проигнорировано.

- Мой отец, Сандор Мареш, в тяжелом состоянии. Он в коме. Он... возможно, не очнется, - голос у мужчины был ровным, но в этом месте зазвенел, как перетянутая струна.

Соболезнований от меня, кажется, не требовалось. А что требовалось?

- Незадолго до своей болезни он купил некий объект. Мы знаем только очень примерный срок и цену.

- Тоже примерную? - брякнул я.

- Цена абсолютно точная. До цента. Если интересно, шестьдесят три миллиарда. Долларов. Мы нашли договор.

- И? - мне и в самом деле вдруг стало интересно.

- Нам не удалось найти... сам объект.

Мои брови шевельнулись и сами собой поползли вверх. Нет, то, что в Европе бардак хуже, чем в школьной столовке после выпускного, по телеку регулярно слышу. И даже верю, но... потерять объект ценой в годовой бюджет не самой маленькой страны...