Догнать "ёё" время

Глава 24 Нулевая толерантность

- ...В детстве я занималась музыкой. Играла на арфе, - Кэтрин мечтательно улыбнулась, пряча лицо в широкий ворот белого свитера ручной вязки, нарочно грубой и без брендовых меток на виду.

- Тебе нравилось?

- В гробу я видела эту арфу.

Я не выдержал и громко захохотал.

- Ты чего? - недоуменно спросила она.

- Арфа в гробу - это рояль.

Мы с ней хорошо сидели в небольшом камерном ресторанчике отеля. Билеты были только на завтра, гулять даму не тянуло.

Я бы и погулял... но для вольного пса прогулка на коротком поводке такое себе удовольствие. А поводок оказался и надо бы короче, да некуда. Еще днем я обнаружил довольно неприятную вещь - карта, которой меня снабдил Алекс, оказалась с довольно ограниченным лимитом. На аренду покоцанного джипа хватило впритык, а вот на авиабилет - уже нет.

А до собственного счета попробуй, доберись, не раскрыв себя.

Это были мелочи. Но - неприятные мелочи.

Занятой своими невеселыми мыслями, я не сразу понял, что настроение Кэт сменилось, а мысль усвистела в глобальные дали. И теперь моя временная дама вещала о том, как нужно перестроить Европу.

- Зачем? - удивился я. - По-моему, она вполне себе устроена.

Женщина взглянула на меня со снисходительным удивлением. Как на заговорившую креветку.

- Это вопрос экономической безопасности. В своем нынешнем состоянии Европа может скатиться даже к голоду.

- Нагнетаешь...

- Ничуть. И докажу на пальцах, если ты меня послушаешь пять минут. Представь, что существует некая долина между горами, заселенная древними людьми. Ребятами, которые, не мудрствуя, живут себе охотой и собирательством. Они - часть экосистемы, такая же, как дерево или, скажем, заяц. Их численность регулируется исходя из наличия в данной долине кормовой базы. Если в долине имеется корешков и зайцев на десять человек, то десять человек и будут там жить. Остальные умрут от голода или будут есть друг друга. До этого момента понятно?

Я кивнул. Больше от меня, кажется, ничего не требовалось.

- Теперь смотри: кто-то умный догадался, что клубни можно окультурить, а зайцев - разводить. Появилось сельское хозяйство и теперь долина может прокормить не десять человек, а в десять раз больше. Примерно сто, - Кэтрин аккуратно подцепила на вилку кусочек обжаренного картофеля, макнула в сметанный соус и отправила в рот. Калории она не подсчитывала и тарелку сантиметровой лентой не измеряла. Выходит, у богатых есть какой-то свой способ поддерживать стройность? Или все проще - хорошая генетика.

Размышляя, я снова упустил нить разговора. Голос у моей дамы был такой: менторский, спокойный, убаюкивающий. Сосредоточился...

- ... Благодаря новым технологиям продовольствия в долине становится так много, что уже не всем членам племени обязательно им заниматься. Начинают появляться ремесленники, ученые, торговцы…

Цивилизация растет и вскоре долина выстраивает взаимоотношения с другими долинами. Появляются торговые связи… Долина начинает получать ресурсы даже не с собственной земли, а еще и с чужой.

Численность еще больше выросла. Скажем, до десяти тысяч. Но не будем забывать, что все это неестественно. В своем обычном состоянии долина может прокормить десять человек и не больше. И если некий природный или социальный катаклизм нарушит систему, в живых останется ровно десять человек. Остальные умрут с голоду.

- Да ладно! Катаклизмов было до фига и больше. Вот только голода в Европе не случалось века, этак, с позапрошлого, если я ничего не путаю. Как это монтируется с твоей теорией?

- Со времен голода в Ирландии,- кивнула Кэт. - Тогда из-за неурожая умер миллион ирландцев. Еще столько же уехало в США. Всего один плохой год - и перенаселенность сработала как оружие массового уничтожения.

А теперь следи за моими руками: в Евросоюзе сейчас живет почти полмиллиарда. На каждый квадратный километр в среднем приходится 100 человек - это чудовищная перенаселенность. Далеко за всякими разумными и безопасными пределами. И большая часть живет хорошо, то есть потребляет ресурсы очень активно. Такое население долина прокормить не может. Вообще никак. Не помогут ни ветряки, ни удобрения, ни гидропоника. Критическая масса давно достигнута и переплюнута.

- И в чем фокус? - поощрил ее я.

- В импорте. Мясо из Австралии и Бразилии, пшеница из Канады, рис из Вьетнама, кукуруза из США. Европа сейчас сверхбогата. Но это благополучие висит на волоске. Мы сидим на той же пороховой бочке, что и Ирландия в позапрошлом веке. Только вместо неурожая картофеля нас может подкосить банальный взлет цен на нефть, очередная пандемия или война.

- Серьезно, - кивнул я. - Ну так вопрос-то решается в одно действие. Хорошая логистика и добрые отношения с соседями. Нет?

Кэт передернуло, словно я предложил ей погладить мадагаскарского таракана.

- Рассуждаешь как монах. Или пятилетний ребенок. Все эти добрососедские отношения медного цента не стоят. Сменился президент - сменились отношения. И миллион человек умерло, а еще столько же скитаются по миру и ищут пятый угол... Нет, это не безопасно.

- А что безопасно?

- Колонии, - Кэт жестко и холодно взглянула на меня, - для своей безопасности... просто для выживания своих людей Европа должна контролировать площадь в десять раз большую. Иначе нам просто не жить.

Я быстро произвел в уме нехитрые математические действия.

- Площадь Африки и... России?

- Да, этого хватит, - благосклонно кивнула Кэт, аккуратно доедая свой салат. - Это не вопрос превосходства расы, богатства или престижа. Это вопрос жизни и смерти. Либо мы, либо они. В конечном итоге выживут те, кто лучше приспособлен. Это нормальный эволюционный процесс. Любое государство, народ, раса, наконец... сдает экзамен на готовность и способность занимать свое место на земле с рождения и до смерти. Не сдал - ушел. Как ушли Римская, Персидская и Османская империи.