Договор для вдовы Райнер.

Глава 4.

Глава 4

Анна проснулась ещё до того, как в доме окончательно занялось утро. Сон был неглубоким, прерывистым, но не тревожным — скорее деловым, таким, каким спят люди, у которых наутро назначена важная встреча. Тело напоминало о себе сразу: тяжесть внизу живота, ломота в пояснице, слабость в ногах. Она лежала, глядя в потолок, и методично проверяла себя, как проверяют пациента: сознание ясное, дыхание ровное, головокружение умеренное. Жить можно. Работать — тоже.

Дом просыпался медленно. Где-то внизу звякнула посуда, хлопнула дверь, протянулся скрип половиц. Сквозь приоткрытое окно тянуло холодным, чистым воздухом — пахло влажной землёй, дымом и утренней росой. Анна поймала себя на том, что ей нравится этот запах. В нём не было сладости, но была честность. Так пахнет утро там, где люди ещё живут рядом с землёй, а не поверх неё.

Она встала осторожно, опираясь на край кровати. Мир слегка качнулся, но устоял. Умылась холодной водой — без зеркала, без попытки понравиться себе. Сейчас ей нужно было не лицо, а голова. Оделась просто: тёплое платье, плотный плащ, обувь без излишеств. Ни кружева, ни украшений. Всё лишнее — потом.

Завтрак был коротким и молчаливым. Катаржина поставила на стол кашу и хлеб, налила тёплый настой.

— Много не ешь, госпожа, — сказала она тихо. — Дорога дальняя.

Анна кивнула. Она ела не для удовольствия — для силы. Каждый глоток был расчётом.

— Марта, — сказала она, поднимая взгляд. — Ты едешь со мной.

Горничная замерла.

— В город?

— Да. Мне нужен человек, который знает, где что и кто. И язык у тебя живой — пригодится.

Марта покраснела, но кивнула.

— Петер тоже, — добавила Анна, глядя на подростка, стоявшего у двери. — С этого дня ты мой помощник. Будешь слушать, запоминать и передавать. Секретарь, если угодно.

Петер выпрямился, будто его только что посвятили в рыцари.

— Я не подведу, госпожа.

— И не надо клятв, — спокойно ответила Анна. — Делом докажешь.

Они выехали, когда солнце только показалось из-за холмов. Телега скрипела, лошади шли неровно, и Анна отметила про себя, что подковы нужно менять срочно — иначе в городе будут смотреть как на нищих. Дорога тянулась между полей и перелесков, воздух был свежим, холодным, бодрящим. Анна смотрела на землю и думала, как много здесь можно сделать, если перестать относиться к ней как к фону.

Город появился внезапно — сначала крыши, потом стены, потом шум. Он встретил их гулом, запахами, движением. Здесь всё было плотнее: дома стояли тесно, люди толкались, торговцы кричали, лошади били копытами по камню. Пахло хлебом, рыбой, навозом, горячим металлом, потом и деньгами. Анна вдохнула — и почувствовала странное оживление. Это был не страх. Это было ощущение поля игры.

— Куда сначала? — спросила Марта, понижая голос.

— В ломбард, — ответила Анна. — Хочу понять расценки и аппетиты.

Ломбард оказался таким, каким она и ожидала: тёмным, узким, с низким потолком и воздухом, пропитанным чужими судьбами. Хозяин — сухой, желтоватый мужчина — смотрел на неё оценивающе, но без уважения. Она выложила на стол несколько украшений. Он повертел их, взвесил, назвал цену — унизительно низкую.

Анна не стала спорить. Молча убрала украшения обратно.

— Пойдём, — сказала она Марте.

— И… всё? — шёпотом спросила та уже на улице.

— Всё, — кивнула Анна. — Здесь считают чужую нужду, а не металл. Нам не сюда.

Банк был другим. Светлым, просторным, с высокими окнами и запахом бумаги, воска и денег. Здесь всё было выстроено так, чтобы человек чувствовал себя либо обязанным, либо маленьким. Анна отметила это и внутренне усмехнулась: знакомая тактика.

И именно здесь она увидела его.

Он выходил из бокового кабинета, разговаривая с клерком, и на мгновение задержался, заметив их. Высокий, плечистый, уверенный. Дорогой костюм без показной роскоши. Тёмные волосы, живые глаза, в которых светилась насмешка и ум.

— Забавно, — сказал он вслух, не слишком заботясь о приличиях. — Ходят тут разные… даже не здороваются. Гордые, видимо. Наследство получили.

Анна повернулась к нему медленно.

— Если вы хотите, чтобы с вами здоровались, — сказала она спокойно, — попробуйте начать с дела. А если нет — проходите мимо. Я не задерживаю.

Он моргнул. Потом рассмеялся — легко, звонко.

— Вот это да… Поверенный говорил, что вы изменились. Я не поверил.

— Тогда представьтесь, — сказала Анна. — Или я решу, что вы просто любите звук собственного голоса.

— Фридрих Майер, — произнёс он, чуть склонив голову. — Банкир. И, к несчастью, ваш сосед.

— К несчастью? — приподняла бровь Анна.

— Для меня, — усмехнулся он. — Пойдёмте в кабинет. Поговорим. Чай закажем.

Кабинет Майера был просторным, светлым, с картами на стенах и книгами в открытых шкафах. Чай принесли быстро. Они рассматривали друг друга молча — без спешки, без фальши.

— Итак, — сказал он наконец. — Что вы хотите продать, а что заложить?

— Украшения и платья, — ответила Анна. — Земли не продаются.

— А я как раз готов купить дом, земли и ферму, — сказал он легко.

Анна резко встала.

— Земли не продаются! — отчеканила она. — Я пришла говорить о драгоценностях, а не о распродаже своей жизни.

— Сядьте, — спокойно сказал Майер. — Вы погорячились. Я сказал, что готов купить. Не что вы обязаны продать. Начнём с украшений.

Она села медленно, всё ещё сжимая кулаки.

— Я первый в очереди на покупку земли, — добавил он уже мягче. — Я по соседству. И мне выгодно, чтобы вы выжили.

Анна посмотрела на него внимательно.

— Это честнее.

Они говорили долго. Анна продала часть украшений и несколько бальных платьев — расшитых камнями, тяжёлых, ненужных. Несколько парюр оставила в залоге. Майер смотрел на неё почти с изумлением.

— Вы же всегда… — начал он. — Эти безделушки были вашей слабостью.

— Это была слабость той женщины, — спокойно ответила Анна. — Мне сейчас важнее дом и люди.