Договор на Жену. Развода (не) Будет!

Глава 5

– Понял. Что еще?! – уточняет Невзоров, при этом даже не моргает.

Странный у него взгляд. Звериный какой-то. И цвет глаз очень необычный. Вроде и голубой, но какой-то очень уж насыщенный. Помню, что у бабушки были бусы такие. Я, когда маленькая была, вечно их таскала и надевала украдкой, красовалась перед зеркалом, и мне казалось, что в этих бусах я становлюсь самой настоящей принцессой.

Так вот, те бусы были из бирюзы и… цвет глаз у моего босса именно бирюзовый.

Правда, очень острый взгляд, страшный и сейчас… я ощущаю, как иголки рассыпаются по моей спине, как колют каким-то страшным предостережением.

– Как интересно…

Бровь моего босса вновь взмывает, придавая его лицу надменность.

– Надо же…

Вновь фраза, которая брошена в ответ на то, что моему боссу прямо сейчас вещают. И мне дико страшно становится. Меня преследует ощущение, что прямо сейчас Невзорова информируют относительно моей жизни, обо всех моих грехах, коих, надеюсь, нет…

Правда, однажды в детстве я булочку без спроса взяла, это считается за грех?!

Опускаю взгляд и рассматриваю свои коротко стриженные ноготки без маникюра. Надо бы заняться руками. У предыдущей помощницы Невзорова был всегда аккуратный маникюр.

Хотя с ее-то окладом… а я даже не знаю, какая зарплата мне положена, как референту своему платить будет или же, как исполняющему обязанности, в разы меньше?!

А мне сейчас деньги нужны… ой как нужны… чтобы кредит покрыть, и я не знаю даже у кого в долг попросить могу. У банка?! Глупо. У меня теперь, как выразился тот неприятный мужчина, который рассказал о задолженности, «грязная кредитная история», пока не погашу все пени и долг не покрою, ни один банк мне кредит не выдаст…

Остается последняя надежда: дозвониться, наконец, до Пети и понять, что происходит…

Надежда все еще теплится в груди, что ошибка произошла, и хоть разумом я понимаю, что это не так, но мне отчаянно не хочется думать, что брат меня так подставил, что из-за него я лишусь самого ценного, что имею.

И вопрос даже не в том, что это квартира. Нет, в первую очередь это память о моей бабушке, которая меня практически вырастила, так как родители у меня работали всю жизнь вахтовым методом, и я оставалась с бабушкой.

До сих пор помню, как мы вместе пироги пекли… а еще пончики и пирожки… с капустой отменно получались у нас, и всему, что знаю, меня бабуля моя научила.

Я ее рецепты выучила назубок… а теперь… кто-то отнимет у меня самое дорогое…

И всему виной моя глупая доверчивость. Хотя… Петя мне же родной. Кто бы мог подумать, что близкий человек может так поступить…

– Влада Владимировна, – врезается в мои мысли голос босса.

Я отрываю взгляд от своих пальцев и смотрю на босса, который закончил разговор и теперь внимательно изучает меня, при этом делая глоток.

Ароматный запах дорогого кофе витает в кабинете, а меня отчего-то тошнить начинает. Возможно, потому, что у меня во рту ни крошки не было со вчерашнего дня, или, может быть, из-за нервного потрясения, которое и не думает заканчиваться.

– Да, Максим Юрьевич? – отвечаю вопросительно.

Босс вновь хмурится, окидывает меня опять этим пронзительным взглядом, который уже начинает бесить.

Не знаю. Вообще-то, неприлично так людей рассматривать, но Невзорову явно плевать на приличия. Здесь он царь и бог, сам решает, как быть и что делать.

Хотя Невзоров по жизни победитель, а их, как известно, не судят.

Поэтому мое дело – просто отвечать на вопросы, которые явно собирается мне предъявлять мой босс.

– Вы не хотите мне ничего рассказать, Влада Владимировна?! – наконец нарушает он долгую паузу и отставляет чашку. Фарфор стукает об стол, и этот звук отчего-то мне кажется оглушительно громким.

Вздрагиваю и вновь смотрю на Невзорова, а сама даже сейчас думаю о том, какой же это импозантный мужчина.

Правда, эта красота опасная и губительная. Такой красотой обладает ядовитая тварь, которая заставляет замереть в восхищении, оцепенеть, понимая, что один укус, одно прикосновение ядовитого жала – и ты погибнешь.

Очередной вопрос Невзорова выбивает из колеи и заставляет уже не просто нервничать, а злиться. Уже не знаю, как и сказать, что я его проклятый разговор случайно услышала!

– Я уже все сказала. Произошла случайность. Мне более нечего пояснять.

– Вопрос сейчас не про сегодняшний инцидент, – совершенно ровно и спокойно поясняет Невзоров.

А у меня душа в пятки уходит.

Про что он говорит?!

В чем хочет, чтобы я призналась?!

Мне кажется, что я уже ничему не удивлюсь, а еще бабушка говорила, что бог троицу любит. И этот день у меня начался с чехарды. Сначала с банком. Потом с боссом. А теперь… что еще осталось?!

В какие еще неприятности мне грозит влипнуть?!

А может…

Может, меня не просто так взяли на место помощницы Невзорова?! Ведь Максим Юрьевич начал кадровые перестановки неспроста. Был недоволен работой, но… у нас девчонки шептались, что он поймал на афере кого-то в руководящем звене и очень сильно наказал…

А что, если меня подставили? И сейчас босс обвинит меня в каком-нибудь промышленном шпионаже?!

По мере того как одна шальная мысль сменяется другой, меня бросает из жара в холод.

– Я не понимаю, о чем вы, – наконец выдавливаю из себя ответ, а сама пальцы с силой сжимаю.

– Поясню, – холодно отвечает босс, а затем будто выстреливает в меня обвинением: – Влада Владимировна, поясните, какое отношение вы имеете к кредитным махинациям?