Договор с инквизитором

Глава 9: Общие Покои

Часть I: Нарушение Границ
Переезд Эвелины в личные покои Кассиана не был тихим или невидимым. Криг и ещё два стража быстро перенесли её немногочисленные вещи, но сам акт был символическим. Эвелина теперь находилась в самом сердце его власти, лишенная даже призрака личного пространства.
Покои Кассиана располагались в восточном крыле. В отличие от строгой, каменной библиотеки, его спальня была роскошна, но функциональна. Огромное окно выходило на ночной горизонт Манхэттена, но шторы были плотно задернуты, создавая атмосферу вечного, бархатного сумрака. Комната была оформлена в тёмно-серых и глубоких синих тонах, а в воздухе витал слабый, холодный аромат, который, как поняла Эвелина, был его естественным запахом.
Самым страшным объектом в комнате была, конечно, кровать. Огромная, с тёмным балдахином, она доминировала над пространством.
Эвелина стояла посреди комнаты, скрестив руки. Кассиан вошел следом, снял пиджак и бросил его на кресло.
«Ванная комната общая. Шкаф достаточно вместительный для твоих новых нужд. Это наша спальня, — его голос был ровным, без тени насмешки. — Тебе следует привыкать. Ты должна находиться здесь, чтобы мы оба могли приучить Узел к нашему постоянному физическому контакту».
«Приучить? Вы говорите о магии, как о дрессировке собаки», — резко сказала Эвелина.
«А разве не в этом суть контроля? Я — Инквизитор, я контролирую. Ты — Заклинатель, ты запечатываешь. Теперь наши функции объединены. И если ты не хочешь, чтобы наши эмоциональные сбои разорвали Узел и убили нас обоих, ты будешь подчиняться».
Он подошёл к краю кровати. «Я буду спать с этой стороны. Ты — с той. Есть строжайшее условие: ни при каких обстоятельствах ты не пересекаешь середину кровати. Я ценю свой сон и не хочу, чтобы твоё бессознательное волнение привело к магическому взрыву посреди ночи».
«А если вы пересечёте?» — выдохнула Эвелина.
«Тогда это будет не волнение, а намеренное действие. И ты знаешь, что намеренные действия имеют свои последствия».
Часть II: Привыкание
Эвелина приняла душ в роскошной ванной, которая была, по сути, спа-салоном, чувствуя себя неуютно в своих новых шелках, подаренных Кассианом. Когда она вернулась, Кассиан уже лежал в постели.
Он лежал на спине, полностью закрыв глаза, его руки были сложены на груди. Он выглядел смертельно спокойным. В полумраке его тело было похоже на высеченную из камня скульптуру.
Эвелина забралась в постель с максимально возможной осторожностью, стараясь не нарушать тишину. Холодная сторона кровати, куда она легла, контрастировала с жаром, который исходил от Кассиана.
Она лежала на самом краю, чувствуя, как Узел начал свою работу. Находясь так близко к его источнику силы, Эвелина почувствовала, как её собственная магия притягивается к нему. Это было почти физическое, непреодолимое притяжение.
«Ты слишком напряжена», — прозвучал голос Кассиана, не открывая глаз.
«Я сплю с тем, кто, возможно, меня убьёт, если я случайно во сне пересеку воображаемую линию. Как я должна быть напряжена?»
«Твоя ненависть... она шумит. Отпусти её. Мы должны найти способ покоя. Подумай о том, что нужно тебе: знания. Завтра мы начнём изучать свитки, которые помогут снять печать».
Его голос был монотонным, гипнотическим. Эвелина, против своей воли, начала концентрироваться на его словах, а не на его близости.
«Что вы делаете?» — спросила она.
«Я использую свой контроль, чтобы принести тебе покой. Я не приказываю тебе спать, я просто подавляю излишний хаос. Это моё обещание: пока ты в моих покоях, ты защищена. Я буду щитом от мира и от твоей собственной паники».
В его словах была такая уверенность, такая абсолютная гарантия, что Эвелина впервые за эти дни почувствовала, как напряжение медленно отпускает. Он не просил о доверии, он навязывал его.
Часть III: Обнаруженная Уязвимость
Когда Эвелина почти погрузилась в сон, она почувствовала, как Узел передаёт ей нечто новое. Это был не гнев, не контроль, и не хищное желание. Это было одиночество. Древнее, неподъёмное, всеобъемлющее.
Она не смогла сдержать вопрос, используя Узел. «Почему вы так одиноки?»
Кассиан мгновенно открыл глаза. Они горели в темноте, пронзая её. Он был взбешён тем, что она нарушила его ментальные границы.
«Не смей. Я запрещаю тебе исследовать мою усталость», — его голос был низким, шипящим, полным демонического холода.
«Но она здесь. В нашем Узле. Она такая же часть вас, как и ваш контроль», — осмелилась ответить Эвелина, почувствовав, что это её единственный способ вернуть себе часть силы. — «Вы боитесь, что я увижу, что вы не просто чудовище. Вы — выживший, обременённый тысячелетиями».
Кассиан резко повернулся к ней. Он был так близко, что Эвелина почувствовала его жар. Он навис над ней, его лицо было тёмным, гневным и невероятно уязвимым.
«Я не боюсь, что ты увидишь меня, Эвелина. Я боюсь, что ты увидишь меня, и это изменит твой дар. Если ты начнешь чувствовать ко мне что-то... отличное от ненависти, это создаст такой хаос, что разрушит Узел. А это нас обоих убьёт».
«А если это единственный способ сломать печать? — спросила Эвелина, её голос был едва слышен. — Если единственная эмоция, достаточно сильная для отмены, — это та, которая нас разрушит?»
Кассиан смотрел на неё, его глаза горели. Он не ответил. Вместо этого он медленно, тяжело опустился на свою половину кровати, отвернувшись от неё.
«Спи, Эвелина, — приказал он. — И не смей думать. Завтра нам предстоит много работы».
Эвелина лежала, слушая его медленное, ровное дыхание. Ей не хотелось спать. Она знала, что нашла его самую большую слабость — не страх смерти, а страх уязвимости. И их фиктивный брак, заключенный из ненависти, теперь превратился в смертельную игру на двоих, где истинная близость была самым большим риском.