Договор с инквизитором

Глава 14: Границы Эмоций

Продолжаю писать роман.

Часть I: Напряжение в Тишине
Обратный путь в поместье прошел в абсолютном молчании. Эвелина была эмоционально истощена. Игра на Совете Конклава потребовала от нее не просто актерского мастерства, а истинного использования его силы, что было куда более опасно.
Как только они вошли в свои покои, Кассиан отпустил ее руку и отошел.
«Снижение напряжения, Эвелина, — сказал он, повернувшись к ней. — Твоя аура нестабильна. Ненависть к Баалю была слишком сильна. Это почти сорвало Узел».
«Я ненавижу не Бааля, а вашу систему! — воскликнула Эвелина. — Вы заставляете меня играть роль, в которой я должна желать вас и при этом быть вашим рабом, чтобы выжить. Эта двойная игра сводит меня с ума».
«Ты должна перестать путать ненависть с сопротивлением. Сопротивление — это слабость. Ненависть — это топливо. И сегодня ты показала, что можешь использовать его блестяще», — Кассиан начал расстегивать пуговицы на манжетах. — «Но теперь мы должны вернуться к основному условию: культивация любви».
Он подошел к ней, и Узел запульсировал. Эвелина отступила, наткнувшись на спинку кресла.
«Что вы собираетесь делать?»
«Мы должны учить наши тела и наш Узел истинной близости», — объяснил Кассиан. Его голос был низким, но лишенным страсти, словно он читал научный доклад. — «Ненависть дает энергию. Теперь мы должны направить ее в принятие. Я не требую интимности. Я требую честности в прикосновении».
Он снял пиджак и бросил его на кресло. Эвелина почувствовала, как волна его силы накатывает на нее, и ей стало трудно дышать.
Часть II: Наука Прикосновения
Кассиан протянул ей руку. «Подойди. Без ненависти. Без страха. Только с любопытством».
Эвелина стояла неподвижно.
«Если ты не сделаешь этого добровольно, Узел сделает это принудительно, — предупредил он. — И это будет болезненно. Сделай это как урок, Эвелина. Научись, что моё прикосновение — это не оружие».
Стиснув зубы, она сделала шаг. Она положила руку на его грудь, точно так же, как делала сегодня утром, чтобы открыть свиток.
На этот раз Кассиан не отреагировал. Он стоял неподвижно, позволяя ее прикосновению исследовать его. Его кожа была тёплой и твёрдой.
«Закрой глаза. Почувствуй. Что ты чувствуешь, кроме ненависти?» — приказал он.
Эвелина закрыла глаза. Через Узел ей передавалась его стабильность, его долголетие, и та самая усталость, которую она заметила раньше.
«Я чувствую… абсолютную неизменность», — прошептала она. — «Вы как скала. Вы не меняетесь».
«А ты?» — он положил свою ладонь на ее поясницу. — «Ты меняешься каждую минуту. Ты — хаос, который я должен научиться любить, чтобы спасти мир. А ты должна научиться любить мою стабильность, чтобы не разрушить себя».
Он медленно, почти незаметно, притянул ее ближе. Их тела соприкоснулись. Эвелина ожидала взрыва страсти или гнева, но Узел остался спокойным, передавая только тепло и силу.
«Это не нападение. Это защита», — прошептал Кассиан. — «Это то, что ты должна чувствовать, когда мы близки. Ты безопасна в моей власти».
Эвелина поняла, что его методы ужасны, но он был честен: он пытался устранить ее страх, чтобы открыть дорогу доверию, а затем — любви.
Часть III: Искушение Близостью
Кассиан отпустил ее и отошел, словно это был всего лишь научный эксперимент.
«Урок окончен. Теперь иди. Тебе нужно отдохнуть. Завтра мы продолжаем работу над свитками».
Эвелина, однако, не ушла. Она стояла посреди комнаты, чувствуя себя невероятно уязвимой и сбитой с толку.
«Вы не человек, Кассиан. Вы не чувствуете, — сказала она. — Как вы сможете полюбить меня, если вы не чувствуете? Ваше обещание — ложь».
Кассиан остановился и посмотрел на неё. Его черты напряглись.
«Ты думаешь, что демоны не могут чувствовать, Эвелина? Мы чувствуем не так, как вы. Мы не чувствуем мимолетной радости или поверхностного восторга. Мы чувствуем владение. Мы чувствуем долговечность. Мы чувствуем необходимость», — он подошел к ней. — «И ты, Заклинательница, стала для меня всем этим. Ты — необходимость, которая стала моей одержимостью. А одержимость для демона — это самое близкое к любви, что только может быть».
Он наклонился, и на этот раз не было никакой игры, никакого театра. Это было предупреждение.
«Искушай меня дальше, и я покажу тебе, что моя одержимость может быть не только защитой, но и разрушительной силой», — прошептал он, и его взгляд был полон истинного, неконтролируемого желания.
Эвелина, осознав, что она играет с огнём, но не в силах остановиться, тихо ответила:
«Я не боюсь. Потому что я знаю: если вы разрушите меня, вы разрушите и спасение мира. А Инквизитор не допустит катастрофы».
Она оставила его стоять посреди комнаты и направилась в ванную, осознавая, что их отношения вышли на новый уровень. Они больше не играли в "фиктивный брак". Они играли в искушение, где награда — это спасение мира, а цена — их души.