Договор с инквизитором

Глава 22: Свобода и Цена

​Комната, в которой находился Камень Баланса, погрузилась в полную тишину. Белый свет от стабилизированного Камня мягко освещал сцену. Узел, магическая цепь, которая связывала Эвелину и Кассиана, исчез. Эвелина почувствовала резкое, оглушительное освобождение, которое было не только желанным, но и болезненным.

​Исчез не только его контроль и власть, но и его присутствие. Огромная, тяжёлая часть её сознания, которая всегда была начеку, мгновенно опустела. Она снова была одинока.

​Кассиан стоял перед ней, его лицо было абсолютно нечитаемым.

​«Печать снята. Энергия стабилизирована. Ты выполнила свою часть договора», — его голос был сухим, лишённым всякой эмоции. Он звучал как Лорд Инквизиторов, а не как человек, с которым она делила самую интимную уязвимость.

​«Вы... вы больше не чувствуете меня», — прошептала Эвелина.

​«Нет. И ты не чувствуешь меня. Магическая связь, созданная для отмены печати, перестала быть необходимой, — Кассиан медленно отвернулся от Камня. — Я даю тебе один час, чтобы собрать свои вещи. Тебе будет предоставлен безопасный проход в любой город, который ты выберешь. Твой статус Законной Супруги Лорда Вентворта остаётся в силе, но твой брак... он аннулирован».

​«Аннулирован?» — Эвелина почувствовала, как по ней прокатилась волна ледяного холода. Ненависть была лучше, чем эта абсолютная пустота.

​«Наш договор был основан на магической необходимости. Эта необходимость исчезла. Юридически это был фиктивный брак. Ты свободна, Эвелина. Ты получила свою свободу, как и хотела. Мир спасен».

​Эвелина подошла к нему, её глаза горели.

​«Вы не можете просто так закончить это! Мы делили не только магию. Мы делили уязвимость! Вы показали мне свою боль! Вы сказали, что боитесь моего ухода! — она схватила его за руку. — Где ваша одержимость, Кассиан?»

​Кассиан посмотрел на её руку, лежащую на его предплечье, с холодным безразличием.

​«Одержимость была частью Узла. Она была инструментом для генерации золотой энергии. Инструмент выполнил свою задачу. Твоя ненависть была сильна, моя одержимость была сильна. Обе эти эмоции привели нас к цели. Мы больше не нужны друг другу».

​Его слова, лишённые магического усиления, были просто жестокой правдой.

​«Значит, все те ночи, все те откровения... это была ложь? Ваша уязвимость была ложью?»

​«Это была контролируемая правда. Я позволил тебе увидеть её, чтобы ты могла генерировать Золотую энергию. Если бы ты не поверила в мою боль и мою защиту, ты бы не смогла совершить акт жертвы, который потребовался для разрыва печати, — Кассиан аккуратно стряхнул её руку. — Я — Лорд Инквизиторов, Эвелина. Моя первая задача — порядок. Моя первая эмоция — долг. И я всегда держу своё слово».

​Эвелина осознала истинную цену своего спасения. Она думала, что заключила сделку с демоном, чтобы спасти себя. Но на самом деле она заключила сделку, чтобы спасти его мир, и в процессе спасла его от эмоционального одиночества, а взамен получила собственное.

​Кассиан повернулся и вышел из зала, оставив её одну перед сияющим Камнем Баланса. Его уход был тихим, окончательным и абсолютно бесповоротным.

​Собрав последние силы, Эвелина вышла из хранилища и вернулась в их общие покои. Её вещи, собранные Кригом, уже лежали на диване. Она смотрела на кровать — место, которое ещё вчера было якорем и защитой, а сегодня стало напоминанием о самой изощрённой магической манипуляции.

​У неё был час. Она могла уйти, начать новую жизнь, свободная от демонов, страха и долгов. Но она чувствовала, что часть её осталась там, в Узле, навсегда связанная с его вечным бременем.

​Эвелина переоделась в свою старую одежду — удобные джинсы и кожаную куртку. В кармане она нашла один из кристаллов-маяков, который Кассиан дал ей для стабилизации связи. Он был бесполезен без Узла, но она оставила его.

​Когда она спускалась по лестнице, её встретил Криг.

​«Ваша машина ждет, сударыня. Лорд Кассиан передал вам это», — Криг протянул ей тонкий конверт.

​Внутри лежала банковская карта с неограниченным счётом и короткая, напечатанная записка:

​«Твоя свобода гарантирована. Не возвращайся. Нарушение порядка не будет прощено.»

​— К.

​Эвелина скомкала записку. Она прошла мимо Крига, не сказав ни слова. Выйдя из особняка, она почувствовала прохладный нью-йоркский ветер.

​Свобода. Она была горькой, как яд, и совершенно невыносимой. Она знала, что должна уйти, но что-то внутри неё — не ненависть, а то, что родилось из неё, — не хотело отпускать.