Договор с обстоятельствами -2

Пролог

Санкт-Петербург, апрель 2024 года

Вера Петровна проснулась от того, что кто-то дышал ей в лицо. Она открыла глаза — и увидела влажный чёрный нос, два внимательных карих глаза и радостно виляющее рыжее нечто, которое занимало уже три четверти дивана, хотя начинало ночь строго в ногах.

— Санса, — сказала она сонно. — Ты чудовище.

Санса лизнула её в подбородок и вздохнула с таким видом, будто это она, Вера Петровна, заняла чужое место.

За окном было серо. Петербургское утро апрелем называлось только по календарю — на самом деле за стеклом стоял привычный сырой полумрак, в котором фонари горели как вечером, так и в восемь утра. Но Вера Петровна уже не злилась на этот город за его нежелание светить солнцем. Она научилась принимать его таким, какой он есть. Как и себя.

Она села, потянулась. Спина болела меньше, чем в Березках, — здесь диван был нормальный, купленный уже в новой жизни. Пятьдесят восемь лет — это возраст, когда диван становится стратегическим вопросом.

— Пошли, — сказала она собаке. — Завтракать.

Кухня была маленькой, метров шесть, но Вера Петровна обустроила её с той тщательностью, с какой когда-то готовила иски. Всё под рукой. Чайник — быстрый, немецкий. Холодильник — тихий, не старый. На столе — салфетка с вышитыми васильками, Лена привезла из командировки из Иваново.

Она насыпала Сансе корм — хороший, для лабрадоров с чувствительным пищеварением. Себе сварила кофе в турке. Достала творог, добавила мёда. Простой завтрак, который два года назад казался роскошью.

Телефон лежал на столе экраном вниз. Включила — уведомлений почти не было. Одно от Дениса: «Мам, созвонимся вечером? Хочу показать Кате твой проект договора». Второе от Лены: фотография кекса с подписью «Первый блин комом. Точнее, первый кекс пригорелым боком». Третье от Андрея — смайлик с сердцем, он всегда отправлял смайлики, потому что не любил писать.

Ни одного письма от банков. Ни одного уведомления от приставов. Ни одного звонка с неизвестного номера.

Вера Петровна допила кофе, помыла чашку и подошла к окну.

Внизу по Большому проспекту Петроградской стороны неспешно ехали машины. Шла женщина с коляской. Мужчина выгуливал корги — рыжая сигара мелькнула на фоне серого тротуара. Обычный город. Обычное утро.

Раньше она ненавидела обычность. Ей хотелось громких побед, признания, денег — чтобы все вокруг знали, кто такая Вера Петровна Власова. А теперь она смотрела на этот будничный пейзаж и чувствовала только одно — благодарность.

За то, что у неё есть эта кухня. За то, что Санса спит у её ног. За то, что дети живы, здоровы и не стыдятся её.

За то, что она больше не должна.

— Мы справились, — сказала она вслух. Слова уже не звучали вопросом. Только утверждением.

Санса подняла голову, посмотрела на неё щенячьими глазами — ей было всего девять месяцев, но взгляд уже умел быть внимательным — и чихнула.

— И ты справилась, — добавила Вера Петровна.

Она оделась, взяла поводок, ключи, сумку с ноутбуком. Сегодня у неё было три встречи. Первая — с новым клиентом, застройщиком из Сертолово. Вторая — с сотрудниками, текучка. Третья — не запланированная, но она всегда оставляла окно для непредвиденного.

Выходя из подъезда, она вдохнула сырой воздух, пахнущий Невой и мокрой корой, и подумала: какое счастье, что она не знает, что принесёт этот день.

Не знает, что завтра на почту упадёт странное письмо из Твери.

Не знает, что через две недели она встретит мужчину с седым спаниелем.

Не знает, что её спокойствие — это всего лишь передышка.

Она ничего этого не знала. И шла по мокрому тротуару, лёгкая, почти счастливая, а Санса тянула поводок вперёд — в будущее, которое пока ещё не успело её напугать.