Договор с тьмой

Глава 1. Прибежище

Последнее, что я увидела перед тем, как сознание помутнело - это сплетенные в тёмный полог ветки столетних елей. Последнее, что я чувствовала - леденящую влагу мха под щекой и всепоглощающую слабость.

Я уже и не помню сколько скиталась по округе в поисках места, где смогу спрятаться. Никто не решался впустить к себе раненную и перепуганную девушку, а теперь силы покидали меня окончательно, я проваливалась в темноту всё глубже. И тогда, в самой глубине отчаяния, родилась безумная мысль. Если люди, маги, боги - все отвергли меня, может, меня примет тот, кого отвергают все?

Дрожащими пальцами я нарисовала на сырой земле кривой круг и в ход пошли последние крупицы знаний, вычитанные когда-то в запретных фолиантах. Я коснулась кровоточащей раны в боку и перенесла окровавленную ладонь в центр начертанного круга.

— Приди… — мой голос был лишь хриплым выдохом.

Ни вспышки адского пламени, ни искаженной тени, ни ледяного дыхания из бездны. Только легкая рябь пробежала по пустому пространству, исказив очертания деревьев за ним. Ритуал не сработал. Мое отчаяние оказалось столь ничтожным, а душа столь бесполезной, что даже демон не удостоил меня своим вниманием.

Воздух вырвался из легких в беззвучном рыдании. Слезы, горячие и бесполезные, катились по щекам. Я была загнанным зверем, прижатым к краю пропасти.

— Так тому и быть, — прошептала я куда-то в пустоту. Это было признание поражения.

Вдруг послышались шаги. Они нашли меня.

Попытка сжаться в комок, отползти, укрыться в спасительной тени - была тщетной. Моё собственное тело стало чужим, тяжёлым свинцом. Каждая мышца, каждое сухожилие одеревенело, застыло в немом неповиновении. Движение стало невозможным, несбыточной мечтой. Оставалось лишь одно - лежать в парализующем безмолвии и ждать. Ждать конца, что должен был стать избавлением.

Чьи-то руки - удивительно бережные - приподняли меня с земли. Холодные пальцы сомкнулись на моём плече и под коленями с такой осторожностью, будто поднимали хрупкую реликвию.

Тьма окончательно поглотила меня.

Сознание вернулось, но я не открыла глаза сразу, а несколько мгновений прислушивалась. Не было ни ветра, ни шелеста листьев, ни отдаленных голосов. Была лишь полная, оглушительная тишина, в которой лишь собственное сердце отбивало дробь в висках. Воздух был сухим и прохладным, он пах старыми книгами и расплавленным воском.

Я лежала на чем-то мягком, укрытая тканью, тяжелой и невероятно теплой. Под спиной чувствовалась упругая податливость, а не жесткая, холодная земля, на которой я ожидала встретить свой конец.

И тогда я осмелилась взглянуть.

В глаза бросился высокий сводчатый потолок, украшенный сложной резьбой, где причудливо переплетались изображения демонов и ангелов. В огромном камине, обрамленном резным базальтом, догорали поленья, отбрасывая на стены пульсирующие тени.

Память хлынула обратно, и вместе с ней - знакомая, едкая волна страха. Паника, черная и бездонная, поднялась из самой глубины моего существа. Она заполнила легкие, сжала горло, заставив сердце бешено колотиться.

Я зажмурилась, вжимаясь в подушки.

— Если ты и дальше будешь так нервничать, — раздался спокойный, низкий голос, в котором не было ни капли напряжения, — я успею пожалеть о твоём спасении раньше, чем предполагал.

Сердце упало куда-то в бездну. Я медленно, преодолевая дрожь, повернула голову.

В углу комнаты, в громоздком кресле из темного дерева, обитом потертым бархатом цвета старого вина, сидел незнакомец. Длинные пальцы были сложены домиком, касаясь подбородка. Его одежда простого, но безупречного кроя, сливалась с тенями, и лишь белизна воротника рубашки мерцала в скудном свете. Его кожа имела ровный, теплый оттенок старой слоновой кости. Густые иссиня-черные волосы были убраны, открывая высокий лоб и резкую линию бровей. Скулы были высокими и острыми, придавая лицу благородное, почти суровое очертание, а губы складывались в тонкую, выразительную линию. Но больше всего внимания привлекали его глаза - они мерцали в полумраке комнаты, словно два расплавленных солнца, но в них не было ни тепла солнечного света, ни жара пламени, лишь холодная, аналитическая ясность и глубина.

— Я... Я испугалась.

— Это очевидно, — он склонил голову набок. — Как тебя зовут, дитя?

— Тэя.

— Всего лишь Тэя? — Бровь изумлённо поползла вверх. — Я ожидал чего-то вроде «Твоя погибель». — Заметив мое замешательство, он продолжил. — Вы все пахните одинаково, охотница. Эта вонь въедается в душу.

Он поднялся с кресла - движение было плавным и безмятежным, как подъем хищника, не видящего препятствий. С каждым его шагом моя паника росла, сжимая горло ледяными пальцами.

— Не бойся, — голос прозвучал как приказ, а не утешение.

Он протянул руку - ладонь была удивительно изящной для его мощи, с длинными пальцами. Я отшатнулась, вжимаясь в спинку дивана, ожидая удара и боли, но пальцы лишь коснулись моего виска. Его прикосновение было прохладным и безразличным.

И всё изменилось.

Это не было похоже ни на что из того, что я чувствовала раньше. Его магия не атаковала и не подчиняла. Она проникала внутрь, как ледяная вода, просачивающаяся в трещины скалы. Она будто окружила меня, сжала со всех сторон, будто заключив в невидимые, но несокрушимые объятия.

Дрожь, сотрясавшая меня, начала стихать, дикое биение сердца замедлилось.

— Не переживай, просто помог тебе успокоиться, — в этот раз его голос прозвучал чуть тише.

Легкий щелчок его пальцев и пламя в очаге взметнулось ослепительным валом, залив комнату тёплым золотым сиянием. Он замер на мгновение, словно взвешивая незримые границы доверия, затем с почтительной сдержанностью решил отойти вглубь библиотеки.

— Рейнар? — сорвалось с моих губ прежде, чем разум успел его остановить.

Он обернулся и пламя на мгновение отбросило его удлинённую тень прямо ко мне на колени. В его глазах не было ни удивления, ни гнева. Лишь холодная усмешка, скользнувшая в глубине взгляда, словно он поймал меня на чём-то само собой разумеющемся.