Договорная семья для мэра

Глава 7

Саша

Мне сказали сидеть в своей комнате и не высовываться. Когда я был в детдоме и не послушался такого указа, парни устроили мне темную. Я никому не рассказывал – никто не любит стукачей, да и в таких местах всегда жесткие порядки. Я про это знаю из фильмов. В тюрьме или в детдоме, если ты новенький, не жди ничего хорошего. Я и не ждал.

Я только думал, что смогу спать на скрипучей кровати и есть кашу, похожую на клейстер, но не смог. Так и не привык. В доме Багримова кормили только самой лучшей едой, но я уже научился ждать от жизни подвоха.

Мужчина, который забрал меня из детдома, мало говорил со мной и ничего не обсуждал, только смотрел странными глазами, словно никак не мог понять, куда меня приткнуть. Мне знаком этот взгляд.

Так наш с Адой отец часто смотрел на меня, если я влезал не вовремя в его разговоры, да и в целом мешал. А делал я это, по его мнению, слишком часто...

Хмурюсь, вспоминая слова главаря этого дома, что отныне я буду жить с ним. Первое время я часто повторял, что хочу домой, но неизменно слышал одно: «Ты уже дома».

Я решил сбежать, чтобы найти сестру. Думал, что она меня отсюда сразу заберет, но мне сказали, что у нее ничего не выйдет, потому что у нее нет денег, чтобы меня содержать, и что законный отец имеет больше прав.

Я пытался читать интернет-статьи об установлении отцовства и опекунах, но понимал далеко не всё, поэтому ждал сестру, чтобы она разъяснила. А если она не справится, то бабушка точно поможет.

Она хоть и старая, больная, но очень умная. Так всегда отец говорил.

Поэтому теперь я молчу, не прошу отпустить меня, лишь строю план побега из этого странного места, кишащего толпой незнакомцев. Недоброжелательных и равнодушных.

С тоской вспоминаю о бабушке и Аде. Морщусь, припомнив ворчливый характер отцовской мамы, но всё равно я ее люблю, так что обязательно выберусь отсюда.

И ни за что не приму фамилию Багримов. И пусть он назвался моим отцом, но это ничего не меняет. Да, мой папа умер, и оказалось, что он мне неродной и, возможно, похитил меня, но он воспитывал и по-своему любил меня, мы жили настоящей крепкой семьей.

– Багримов, – шепчу, разглядывая себя в зеркале ванной, ищу сходство с хозяином этого дома.

Но, сколько бы ни пытался, не нахожу. Странно, но сомнений в том, что он мой биологический отец, нет. Может, из-за холодности Селиверстова, или насмешек одноклассников над моей непохожестью на отца.

Злюсь, вспоминая, как меня дразнили за это, называли маму нехорошими словами. Становится грустно, и я иду в комнату, ложусь на кровать. Маму мне заменила Ада, ведь наша бросила нас, ушла. Бью кулаками по подушке, затем еще раз и еще, а после чувствую, что плачу. Реву как девчонка оттого, что вся моя жизнь – сплошная ложь.

И только сестра с бабушкой дают мне надежду, что всё будет хорошо. А Багримов этот... Держит меня против воли, не дает увидеться с родными. Ненавижу его… Обязательно сбегу отсюда.

Вчера мне дали каталоги и сказали выбрать какой-то интерьер. Мне было плевать, какая будет комната, потому что она временная. Я тыкнул пальцем, а потом картинку перенесли в реальность. Пришла толпа строителей, потом грузчики, а потом уборщицы, целая куча женщин в белых передниках.

Они мыли, убирали, чистили, а я играл в геймпад, потому что больше здесь заниматься было нечем.

Раньше я и не мечтал об этой модели. Отец был богат, так я раньше думал, но по сравнению с Багримовым наша семья – настоящие бомжи. Теперь уж точно.

Но скоро я выберусь отсюда, пойду в школу, встречу друзей, Даньку и Кирю, и буду рассказывать им про свои приключения… Только что ревел, ни за что не скажу.

Поднимаюсь с постели, беру подаренный Багримовым рюкзак, переданный через какую-то помощницу Ольгу, складываю новые вещи, которые тоже купил он. Пинаю конструктор, лежащий на полу, злюсь. Надарил подарков, а сам ни разу не пришел, трус.

Вдруг мне кажется, что я слышу голос сестры за дверью, и я бегу на звук, дергаю ручку, но в коридоре никто не реагирует на мои крики, и это странно, потому что до этого выполняли каждую мою просьбу, кроме, конечно, того, чтобы отвезти к сестре. Как будто я сын президента.

Наконец хмурый охранник открывает дверь и даже не успевает ничего сделать, как я проскакиваю под его рукой, ловко перепрыгиваю через кем-то брошенный пылесос и, громко зовя сестру, бегу вперед…

Не обнаруживая за собой погони, притормаживаю.

Крадусь на цыпочках направо, надеясь, что выбрал верное направление. И всё идет гладко, пока на одном из поворотов я не слышу приглушенные голоса. Смотрю и отступаю назад. Это выход в гостиную, в которой стоит сам Багримов и двое пожилых людей.

Останавливаюсь резко, будто напоролся на закрытый шлагбаум, и гляжу на них: низенькую полную женщину и крупного мужчину с залысинами и в очках. Они оба в пальто и даже не разделись, непонятно, то ли они только что пришли, то ли новый папа их выпроваживает.

Разговор идет на пониженных тонах, тихо, так что слышу только отдельные фразы.

– ...Жестоко... Надежда наша... – незнакомый мужской голос.

– ...Моя девочка... Не поступай так с нами... – всхлипывающий женский.

Хозяин дома стоит с хмурым лицом, руки держит за спиной. Наблюдаю за этой сценой, сердце колотится, но с места я не двигаюсь, хоть и боюсь быть обнаруженным.

– ... Шаткое положение... Должны понять... Пресса... Выборы... – размеренный тон самого Багримова.

При словах «пресса» и «выборы» я хмурюсь и пытаюсь лучше расслышать. Чувство такое, будто разговор касается и меня тоже. Пара бурно машет руками, я же стою так, чтобы меня не было видно, но в один момент тело подводит.

– Апчхи, – блин, не сумел сдержаться и не чихнуть.

И все трое поворачивают ко мне головы. Смотрю на них испуганными глазами и делаю шаг назад.

– Это он? – восклицает женщина, глядя на меня, хватает хозяина дома за руку и тормошит его.