Дохлые диадохи

Глава 2. Распределение

Вавилон. Спустя три дня. Маленькая комнатка во дворце. Пирр сидит за столом и любуется кольцом. Селевк вбегает с озадаченным лицом и начинает ходить кругами.

Селевк: Казнили! Казнили. Никакого помилования.

Пирр: (ехидно, потирая руки) Кто же знал о жестоком нраве нового царя? Только избрали, а уже кровь! Что ж такое! Ну, Мелиагр сам виноват. Зачем царскую семью оскорблять прилюдно? Но знаешь, в чём суть: за него и не собирался никто заступаться.

Селевк: Вы правы. Идёте на церемонию?

Пирр: Трата времени. Надо срочно составить письмо в Пеллу. Некому поручить такое важное дело.

Селевк подходи к двери. Но затем останавливается и поворачивается к Пирру.

Селевк: А что он сказал перед смертью? Поделитесь!

Пирр: Не задавай глупых вопросов. Всё, ступай.

Спустя полчаса. Зал с колоннами. Царь Арридей на троне, безучастно относится к происходящему и ковыряется в носу. Эакид в доспехах с серебряным отливом рядом с троном с раскрытым свитком. Двадцать полководцев стоят напротив свободным строем. Селевк и Роксана вместе за колонной, поодаль.

Селевк: Мы на представлении, госпожа. Всё уже давно решили и поделили между диадохами. Осталось лишь озвучить.

Роксана: Диадохами?

Селевк: Да, «наследниками, преемниками» по-нашему. Но они официально будут зваться сатрапами.

Лисимах подходит к новому царю получить благословение.

Эакид: (читает с пергамента) Лисимах — Фракия.

Роксана: (смотря на Лисимаха) У него столько шрамов! Знатный воин.

Селевк: (улыбаясь) Да нет, он дрался со львом. И победил. Но один раз его всё же ранили — Александр слезал с Буцефала и задел копьём. Вообще, Лисимах знал вашего покойного супруга с детства. Как я и Птолемей.

Каждый названный Эакидом подходит к трону и кланяется.

Эакид: Антигон. Сатрапия Фригия.

Селевк: (Роксане) Повезло ему. Кстати, в там, в Гордии, Александр разрубил узел.

Эакид: Птолемей, Египет.

Птолемей возвращается в строй

Птолемей: (с нескрываемым притворством) Египет! Как неожиданно! Кстати говоря, кое-кого с нами нет.

Антигон: (чуть заметно озирается по сторонами): Кого же? Пирра?

Птолемей: Пирр — регент. Ему даже царь не указ. Я про Эвмена.

Антигон: Эвмен? Потеря невелика. Забыл, какой кусок бренной земли ему полагается.

Птолемей: Каппадокия и Пафлагония. (далее с таким же артистизмом) Конечно же, так решил жребий, нет сомнений. Никакого сговора.

Кассандр: (стоит за их спинами и вклинивается) Извините, но эти области разве не подчиняются Македонии лишь формально? Их ведь надо заново завоевать!

Антигон: (надменно) Именно. Никто не говорил, что будет легко.

Эакид: Теперь восток…

Поочерёдно читает имена Певкеста, Эвдома, Сибиртия, Треполема, Стасанора и Пифона.

После церемонии Селевк и Птолемей пересекаются у выхода из зала. Рядом никого.

Птолемей: Тебя приставили следить за вдовой? Умно!

Селевк: Перестань лить желчь. (после заминки) Хочу поздравить тебя с назначением.

Птолемей: Спасибо. Что же, из вежливости скажу то же и тебе. Быть вторым человеком в Вавилоне не так уж и плохо.

Селевк: Я завидую вам. Вы уходите на покой.

Птолемей: О каком покое ты говоришь?

Селевк: Ну как же? Вряд ли кто-то из вас будет повторять поход, сравнимый с нашей дорогой до Инда. Остаётся сидеть у себя и править. Наслаждаться жизнью. Да, скучно будет, конечно. Мне вот иногда хочется всё бросить и уехать на край света.

Птолемей: Ты снова впал в юношество…

Селевк: Раньше такое замечалось только за тобой. А не ты ли желал сбежать с Клеопатрой и бросить службу? Нет?

Птолемей: Десять лет назад. Ну ты вспомнил. Не скажу, что я поумнел за это время. Но многое понял.

Селевк: (шутя) Что же ты понял? Скажи уж.

Птолемей: Никакого мира и спокойствия не будет никогда. Вот вся тайна. Знаешь, у твоего любимого Пирра теперь только два врага. Один с недужим умом. Другой, если он не другая, в чреве матери. Дома Антипатр и Олимпиада и так ненавидят друг друга. Осталось их только столкнуть лбами. Потом Пирр погонит вас на новые завоевания.

Селевк: Ты не оракул. Поживём увидим. (задумавшись) А что с телом-то?

Птолемей: Отправил катафалк отправил в сторону Пеллы, как велел царь. Пускай, Александр совсем не того желал.

Селевк: О чём ты?

Птолемей: В тот самый вечер, когда жрецы провозгласили его сыном Аммона в том оазисе, он и сказал: «Не желаю лежать подле отца своего, желаю покоиться тут».

Селевк: Смутно припоминаю.

Птолемей: Что ж, немудрено! Кстати, зайди-ка в оружейную. Мы решили, что его махайра с Кипра достанется в тебе в наследство, раз уж до сатрапии пока не дорос.

Селевк: Мы?

Птолемей: Ну я. Но никто против не был. Другие заботы у людей.

Селевк: Ты будешь сегодня на пире? Давно мы не говорили с тобой.

Птолемей: Пир у Пирра? Нет уж. Поскорее отплыву в Мемфис. Ты там аккуратнее, Селевк: регент, конечно, действует осторожно, но не удивлюсь, если у кого-то в глотке окажется отравленное вино.