Доктор Крохмаль работает в ночную смену

5

— Смотрите-ка, он бережет наши нервы, — Марта уселась за стол доктора Ричердса и начала есть холодную кашу.

— Правила такие, — Джеймс сгруппировался и закинул ногу на ногу. — Каждый по очереди рассказывает свою историю. Тот, у кого получится самая страшная, тот и победил!

— А если история будет страшной, но недостаточно увлекательной и интересной? — я вытащил из сумки ланч-бокс с ужином. — Хорошая история должна быть захватывающей!

— Хорошо, это тоже учтем, — согласилась со мной Марта. — Кто начнет?

Она по непонятной причине дружно, словно сговорились заранее, посмотрели на меня.

Начинать я не собирался. Учитывая бесспорный факт того, что среди нашей компании из четырех человек, я являюсь лучшим рассказчиком, мне не хотелось, чтобы они переняли мою манеру повествования. Тем более я собрался поесть, а с набитым ртом слушать легче, чем говорить.

— Давайте я, — вызвалась Линда. — Дело было почти двадцать лет назад. Я тогда только устроилась работать медсестрой в детское отделение в Бостоне. Я там раньше жила до того, как переехала в Спрингфилд. И был в нашей больнице главный врач – седой старый мужчина с синей бородой.

Меня сразу насторожило столь сомнительное выражение, но я решил сдержаться, чтобы дослушать до конца этот бред.

Линда, словно прочитав мои мысли, тут же поспешила внести ясность:

— Борода у него была на самом деле седой, но лампа, что он любил включать в своем кабинете, источала яркий синий свет, отчего седина получала такой неестественный оттенок. Был он человеком замкнутым и жутко ненавидел детей. А потом в нашем отделении случилась беда – одна девочка ночью отправилась погулять по коридору и оказалась у дверей его кабинета. Больше ее никто не видел. А тот старый врач вышел из кабинета, и борода его оказалась залита кровью, зубы сделались красными, глаза злыми, а белый халат испачканным.

— Чем? — уточнил Джеймс.

— Кровью, конечно, — пояснила Марта, словно это ее история.

Линда одобрительно закивала головой и продолжила:

— А потом он исчез, и больше его самого никто не видел. А в кабинете под столом нашли детскую пижамку.

Я отодвинул от себя ужин, из которого успел съесть всего одну ложку и крепко задумался. История Линды, бесспорно, могла смело претендовать на страшную и интересную, но вот вопрос – насколько она правдива? И я принялся задавать уточняющие вопросы:

— Как долго ты проработала в больнице после этого случая? Было ли судебное расследование? Видела ли ты своими глазами испачканного кровью врача? Почему девочка так свободно гуляла ночью по больнице? Ты хочешь сказать, что он ее… — тут я помедлил, но все же договорил. — Съел?? И куда он дел кости этой несчастной девочки?

В ординаторской повисла тишина. За окном послышались протяжные сигналы проезжающих мимо машин. Линда растерялась – это я понял по ее удрученному виду. Джеймс нахмурился – видимо мои вопросы заставили и его крепко задуматься. Я почувствовал вкус победы.

Но тут Линда решила мне ответить:

— Я уволилась через несколько дней после того случая. Расследование было, ведь пропал ребенок. Своими глазами я доктора не видела, так как была в тот день выходная, но моя подруга видела его собственными глазами! А я ей верю! В кабинет никого из персонала не пустили, так что таких подробностей я тебе сказать не могу. А дети могут прошмыгнуть мимо поста совсем незаметно. Всё?

Она как будто разозлилась на меня! а я всего лишь уточнил некоторые подробности. С каких это пор такое запрещено?

Марта не дала мне возможности порассуждать более основательно и взяла инициативу.

— Кто следующий? Джеймс? — она успела доесть кашу, но даже не сделала попытки вымыть за собой тарелку.

— Отчего бы и нет? — он по привычке почесал голову. — История моя такая. Когда я пошел учиться в колледж, нас всех пригласили на практику. В морг. Там я впервые увидел настоящий труп.

Я хмыкнул. Как труп может быть ненастоящим?

— Патологоанатом должен был нам, студентам, показать, как устроен человек изнутри. Только он взял в руки нож и надрезал живот, как труп очнулся и заорал от боли. Мы все, а нас там собралось человек пятнадцать, не меньше, с криками бросились бежать. Потом выяснилось, что этот человек напился так сильно, что не подавал признаков жизни. Вот и решили, что он умер. Я тогда жутко перепугался! Даже думал бросить учебу.

Марта рассмеялась. Линда покачала головой. Я возмутился. Как настоящий врач не смог отличить живого от мертвеца? Теперь понятно, какие учителя были у Джеймса. Вот почему он умом не блещет. Но вслух ничего не сказал.

— А я однажды ночевала в доме с привидениями, — заявила Марта. — моя подруга попросила съездить с ней в дом, где жила ее бабушка. Старушка скончалась, и ей нужно было забрать кое-какие вещи. Это был самый жуткий дом, который я когда либо видела. Не успели мы зайти, как началась сильная гроза, пошел дождь, начался ураган. Электричество вырубилось. Мы нашли свечи и зажгли их. Я хотела уехать, но до станции идти пешком не меньше двух миль, а в такую непогодь это нереально. И мы остались.

Линда открыла от изумления рот и поджала под себя ноги. Джеймс чесался не переставая. Я бросил взгляд на часы – доходила полночь. В окно заглянула темная ночь. На секунду мне показалось, что в окне мелькнула фигура, но тут же успокоился, так как мы сидим на втором этаже.