Доктор Лжец. Развод по обещанию

Глава 2

Вера

В последние несколько недель я ходила в эйфории, окрыленная резко вспыхнувшими чувствами между мной и Юрой. Влюбленность настолько выбила из колеи, что я буквально перестала замечать все, что творится вокруг.

В нашу больницу я пришла работать год назад, но все это время мне не доводилось близко общаться с врачами из отделения онкологии, мы лишь кивали друг другу, когда встречались в коридорах огромного здания, пока один несчастливый случай не столкнул меня с заведующим этого отделения нос к носу.

К сожалению, так случается: жизнь не щадит никого, и даже малыши порой получают страшные диагнозы. Один из моих пациентов тоже столкнулся с настораживающими симптомами. Я первая забила тревогу и назначила ребенку консультацию онколога. В тот день дежурил Юрий. Когда диагноз подтвердился, я чувствовала себя так, будто виновата в том, что это случилось с моим пациентом. Да, умом понимала, что я тут ни при чем, но сердце потяжелело. Я видела, в каком состоянии пребывали его родители, и как будто переняла часть боли на себя.

Нужно было уходить домой, к маме. Заслуженная учительница, она недавно вышла на пенсию, предпочитая заниматься домашними делами. Обычно я спешила домой, зная, что там меня ждет вкусный горячий ужин, но в тот вечер не могла заставить себя подняться с кушетки в комнате отдыха. Меня как будто придавила чугунная плита, не позволяя сделать полноценный вдох. Я переоделась, но так и застыла с одним натянутым ботинком. Зависла, глядя в пустоту.

— Вера Михайловна, — меня кто-то тихо окликнул, и я подняла взгляд.

Юрий стоял, держа в руках какие-то документы.

— Да, Юрий Львович. — Постаралась натянуть на лицо дежурную улыбку, но, кажется, получилось очень плохо. Я и сама ощущала, насколько она вымученная. — Вы что-то хотели?

— Вы просили отдать вам результаты МРТ. — Он подошел ко мне ближе и протянул несколько листов.

— А, да, спасибо, вклею в карту… — Я рассеянно взяла бумаги. — Не стоило беспокоиться, я бы сама завтра зашла.

Он подошел еще ближе и, кивнув на свободное место на кушетке, спросил:

— Можно?

Я нашла в себе силы лишь утвердительно прикрыть глаза. Он опустился, потерев колени руками и задумчиво глядя на простенькую кофемашину, которая стояла напротив кушетки.

— Это ваш первый пациент с астроцитомой?[1]

Медленно повернула голову в его сторону, разглядывая точеный профиль: прямой нос, красиво очерченные губы, чисто выбритый подбородок с небольшой ямочкой.

— Я вообще впервые сталкиваюсь с онкологией у моих пациентов…

— Случай тяжелый, но мы поборемся. Не все потеряно, вы вовремя распознали симптомы и, скорее всего, спасли этому малышу жизнь.

— Скорее всего… — упавшим тоном произнесла я, уже не глядя на него.

— Я сейчас, может быть, скажу циничную вещь, но всех спасти все равно не удастся. Однако мы здесь для того, чтобы помочь как можно большему количеству пациентов.

— Вы так спокойно к этому относитесь?

— Я в профессии пятнадцать лет. Волей-неволей приходится отпускать ситуации, иначе можно сойти с ума.

— Просто… Просто обычно то, с чем я сталкиваюсь, — это банальное повышение температуры, насморк или расстройство кишечника.

— Понимаю, вы очень молоды, но…

— Нет, не в этом дело, я хочу сказать, что дети не должны умирать! — с жаром перебила я, снова повернувшись к нему.

Юрий развернулся всем корпусом ко мне и аккуратно положил теплую ладонь на мою.

— Я вам обещаю, что сделаю для этого ребенка все, что в моих силах. Сам я не детский онколог, но возьму этот случай под личный контроль.

Заторможено глянула на его руку, не спеша убирать свою.

— Спасибо, — робко улыбнулась, но на этот раз — искренне.

Он убрал ладонь, а потом вдруг предложил:

— А давайте выпьем кофе? Я знаю хорошее кафе рядом. Вам нужно немного отвлечься от грустных мыслей.

В тот вечер домой я вернулась поздно. Мы очень долго разговаривали, в первый же час общения перейдя на «ты». Юра был невероятным собеседником: умным, не лишенным юмора, скорее черного, но все же его шутки казались мне очень смешными. К тому же он, рассказав о нескольких похожих случаях, как у нашего пациента, вселил в меня надежду. Теперь я не только готова была бороться за жизнь малыша вместе с его командой, но и знала, как поддержать родителей.

После полноценного ужина, в который перерос наш вечерний кофе, он подвез меня домой. А я, выйдя из его машины, долго стояла у подъезда и наблюдала за тем, как его внедорожник медленно выезжает из забитого автомобилями узкого двора. Он с филигранной аккуратностью разминулся с одной из машин и уехал.

Именно в тот вечер, еще, по сути, ничего о нем не зная, кроме того, что он в разводе, как он мимолетом упомянул, я почувствовала, что между нами образовалась какая-то связь. Это трудно объяснить словами, но меня редко могли заинтересовать мужчины. Все коллеги, с которыми я сталкивалась, казались мне какими-то пресными или были женатыми, что автоматически выводило их из поля интересов. А, кроме работы, я больше нигде и не бывала. Так уставала на сменах, что обычно проводила вечера и выходные дни за книгой или сериалом. Лишь изредка Оле, моей единственной подруге, которая, к слову, тоже работала со мной, удавалось вытащить меня на прогулку. Именно она и уговорила меня перевестись в ее больницу, когда освободилось место педиатра.

А через час, когда я успела принять душ и лечь в кровать, с номера Юры пришло сообщение. Мы общались несколько часов, переписываясь без перерыва.

«Можешь включить эту песню? Я сейчас ее слушаю», — он прислал мне название лирической композиции.

Я запустила ее и, вслушиваясь в тихую приятную мелодию, не сдержалась и ответила:

«Пора спать. Потанцуешь со мной во мне? — Отправила и тут же, увидев опечатку, добавила следом: — Во сне*»

На что он ответил:

«Доброй ночи. Я уже… в тебе».