Доктор-попаданка для хозяина фазенды. Невольница

Глава 13

Эти четыре дня я всерьёз занята.

Повторно принимаю пациентов. Слежу за состоянием Мануэля - и за ним самим. Пытаюсь волшебным образом избавиться от цинги на отдельно взятой фазенде.

Хоть я и не приврала, обещая быстрый эффект от витамина С - конечно, моментально появляются сложности.

Мне приходится самой собирать местные дикие лимоны для всех. Прикидывать, сколько их добавить в дневной рацион. В привычном мне, жёлтом, из магазина содержалось бы чуть больше половины суточной нормы витаминки… А местные на вкус - ещё более жуткая кислятина. Так что я надеюсь, что двух в день хватит для восстановления.

Афонсу мне не помогает - напротив, ревниво хмыкает:

- Дитя, ну раз уж ты решила проявить себя, я мешать никак не должен.

Спасибо, что хоть не ставит палки в колёса!..

К кухарке я тоже иду одна. Притаскиваю корзины под возгласы Диты и девчонок:

- Это что ещё за чудо?

- В смысле, есть их? Нет… матушка говорила, что если съесть лимон и выпить каплю молока - кровь свернётся! Я не буду!

- Да не свернётся, дурёха! - машет Дита полотенцем на самую голосистую. - Но правда, что ты опять удумала, Лаура?

- Это лекарство, - поясняю привычным тоном. - Чтобы зубы не выпадали, раны заживали, суставы не болели.

- Какие раны?

- Которые есть тут у каждого второго. Вы просто не замечаете, что они плохо затягиваются.

Потому что вас кормят необходимым: каша, фасоль, вяленое мясо по утрам… на самом деле, вроде и неплохо. Но о сбалансированном питании здесь никто не слышал.

Хоть кухарка на моей стороне - видимо, слово Игнасио сработало. Но вечером меня и от неё ждёт сюрприз.

- Что ты сделала? - моргаю на большой котёл.

- Сварила их, - гордо машет половником она. - Кислятина ушла, так безопаснее для живота.

Буквальные плоды моих трудов булькают в котле с фасолью. Почему я не сказала, что аскорбиновую кислоту нельзя термически обрабатывать?..

Прикладываю руку ко лбу.

- Сейчас я принесу свежие. Не вари их, пожалуйста. Просто выжми сок в холодную воду, которую парни берут в поле.

Кухарка долго смотрит на меня.

- Ладно… Если у кого заворотит живот - сама будешь перед ними отвечать.

В общем, ничего нового. Но на второй день мне удаётся кое-как наладить процесс, даже не получив по шее.

В этот же день к нам с Афонсу почему-то подтягиваются ещё несколько пациентов.

Старик с “битым стеклом в коленях”. Молодая мать приводит худенькую девочку с дерматитом. Дети - это отдельная боль, в поле я видела разве что нескольких подростков на побегушках. Большинство ещё смотрела. А ведь они - самая уязвимая группа!..

Осторожно говорю с “ментором” на тему детского осмотра, пока он завуалированно спрашивает моих советов, авторитетно раздаёт их пациентам и вроде бы снова веселеет.

По вечерам, вооружившись лампой, я даже пытаюсь… читать.

Прошу у Афонсу старые газеты и иду к Мануэлю, который, оказывается, один из немногих рабов здесь, кто знает грамоту.

- О, надумала наконец доучиться? - расцветает он своей ангельской улыбкой. - Конечно, Лау, садись, хотя бы развлёчёшь меня.

- При-бы-тие суд-на… - читаю по слогам заголовки. - О пос-лед-стви-ях трех-дневного… столк-но-вения у Крас-ных хол-мов и отс-туп-лении Же-лез-ной ар-мии…

На самом деле, я вдруг понимаю, что и здесь всё не так уж плохо. Лаура знает буквы. А я, в отличие от неё, знаю и как работают приставки, корни, суффиксы… Мозг сам начинает расшифровывать закорючки в тексте.

Читаем с Мануэлем колонку объявлений. Рядом с рекламой духов с “Золотого материка” - списки рабов. “Продается девушка двадцати лет, умеет шить, не имеет пороков”...

Улыбка парня резко исчезает, пальцы почти рвут бумагу.

Но мы читаем и на следующий день. Прогресс у меня заметный!

Через четыре дня, когда я радуюсь тому, как на удивление хорошо всё идёт, дверь распахивается и впускает Игнасио.

Афонсу в это время ушёл по какому-то редкому делу.

А я… я обжариваю кофе и стою у жаровни - ну неужели я могла бы заниматься чем-то из десятка более полезных вещей?

Сеньорство эффектно добавляет черноты в светлый день. Разглядывает меня с порога. Взгляд уже привычно ощупывает мою фигуру - с голову до ног и обратно. Оценивает степень нового преступного безделья?

- Не покладаешь рук, - вибрирует его голос.

- Я… добрый день, сеньор Игнасио, - вежливо улыбаюсь за неимением других вариантов.

Он по-хозяйски проходит внутрь. Садится в кресло Афонсу, заполняя собой полкомнаты.

- Мне доложили, что ты заставила большинство моих людей есть лимоны, - в сторону.

“Большинство”? Значит, у нас остались партизаны?

- Всё идёт неплохо, спасибо. Но я предупреждала: результаты проявятся позже…

- Я запомнил. Как дела у Мануэля?

- Тоже лучше. Хотя я всё так же рекомендую полный покой. - В общем-то, даже и не вру!

- Поразительно, что Афонсу согласился оставить парня у себя.

- У доктора сердце больше, чем может показаться.

Сеньор знакомо откидывается в кресле. Испытующий взгляд скользит к жаровне.

Помимо прочего - всего прочего! - у меня как-то сама собой появилась ещё одна обязанность.

Афонсу просит варить ему кофе.

И позавчера впервые попросил приготовить бисквит по “новой диетической формуле”. Он… фанат сладкого, но не фанат того, чтобы с кухни ползли какие-либо подрывающие его авторитет слухи. Поэтому я пеку запрещёнку. В местных кукурузных кексах и бисквитах я не разобралась, так что получился у меня скорее ананасовый пирог. Но доктор с восторгом сказал, что это крайне экзотично.

Теперь мы делаем вид, что пирог - лечебный, а заодно подкармиливаем Мануэля и моё худенькое тело.

Сплошные плюсы, если меня спросить.

- Что это? - Игнасио, конечно, критически втягивает запах.

- Хотите? - не успеваю включить самоцензуру.

Тут же запинаюсь.

Ну… невежливо же не предложить! Наверное.