Доктор-попаданка для хозяина фазенды. Невольница

Глава 14

…здец.

Цензурных мыслей не остаётся. Мало мне было местной жестокости! Так теперь ещё этот хрен, вылезший не пойми откуда, взъелся на меня из-за Жозе?!

С холодеющим сердцем смотрю на Игнасио.

- Вы “требуете”? - Его голос падает в глухой рык.

- Не для себя - для закона и порядка.

- Себастьян. Я вершу закон и порядок на своей земле.

Полковник медленно изгибает губы. Поворачивает прут в руках с холодной яростью.

- Да, я заметил, что вы очень на этом настаиваете! Вот только порядка нет. Знаете… я готовился к худшему, отправляясь на фазенду Монтейру - но всё равно впечатлён. Вы привели доктора к рабам? Они у вас спокойно общаются с господами?

Ты хочешь сказать, что это тут ещё хорошие условия у людей?!..

Холод быстро превращается в кипяток. Хочется выхватить прут из рук этого придурка и самого его хорошенько отхлестать! И что-то во мне поддаётся ярости. Я открываю рот, двигаюсь вперёд…

Рука Игнасио резко преграждает мне путь.

- Да, я знаю постулаты Золотых, - с издёвкой. - Но что-то это ваша фазенда уже пятый год сидит в долгах, а не моя. Оставьте себе советы по управлению моим имуществом.

- Святые небеса. Игнасио, если пила тупится - её точат. Если девка забыла своё место, - брезгливый взгляд на меня и на руку, коснувшуюся моих плеч, - её наказывают!

- Наказывайте у себя.

- Может… вам и не нужен договор? Может, вы вовсе не хотите мира между нашими семьями?!

- Мы с генералом хотим мира оба. - Игнасио убирает руку и вскидывает подбородок.

- Но мир требует уважения! Если ваш брат не способен оценить подарок судьбы в виде моей племянницы, а предпочитает лобызать дворовых девок… - Полковник замирает, его взгляд становится ещё темнее. - Может, вы, как человек более зрелый сами станете мужем Ане Изабел?

Они как два быка перед боем. Насупленные, злые.

Но… я даже не знаю, что сказать. Спасибо, что меня вдруг защищают!

- Брак состоится так, как было оговорено. - Голос Игнасио бьёт молотом по наковальне. - А рабыня вам на потеху наказана не будет. Это моё последнее слово. Идите к себе, Себастьян.

Лицо полковника превращается в ещё более жёсткую, мёртвую маску. Он медленно убирает прут в петлю на поясе, оправляет мундир.

- Что ж. Понятно. - Острый взгляд цепляет трость Игнасио. - Я бы всё же хорошенько всё обдумал на вашем месте, сеньор. Если договор о мире сорвётся - вы, знаете ли, уже не в лучшем состоянии, чтобы дать отпор.

Разворачивается на каблуках - и чеканит шаг прочь.

У меня словно вынимают спицы из спины. Шумно выдыхаю - понимая, что не дышала уже чёрт пойми сколько! Игнасио… всё ещё в ярости. Губы - тонкая черта, взгляд жжёт ушедшего гада. Конечно, я бы тоже злилась на его месте не меньше, чем на своём!

- Спасибо, - выдаю осторожно.

Он даже не особо удостаивает это вниманием.

- Думаю, мы нагулялись, Лаура. Иди к себе, и… постарайся не попадаться этому придурку на глаза.

Вот как?

- Пожалуйста, не передумайте меня не наказывать.

- Иди.

Ну ладно, как скажешь…

В дом Афонсу я возвращаюсь в мрачных чувствах - и как-то даже дико встретить его там, уплетающего и хвалящего пирог. Интересно: а этот козёл-полковник укатит, когда свадьба состоится? Он же тут не очень надолго?!

Несмотря на моё подпорченное настроение, до конца дня всё идёт спокойно. И следующие дни тоже не приносят сюрпризов. Я делаю обход. Осматриваю пациентов с цингой - с удовольствием отмечая, что симптомы к концу недели начинают исчезать.

Ну и прекрасно. Наконец-то - у меня есть однозначная, видимая победа! С удовольствием представляю, как покажу её сеньорству. Похвастаюсь, попробую договориться с ним о чём-то большем: чтобы невольникам здесь позволили собирать и другие фрукты. Раз есть доказательство, что это не блажь - он позволит?

После разговора с полковником меня посещает странная мысль.

Если так рассудить… может, мне и правда довелось попасть в не худшее место этого мира? И раз так, надо его увереннее менять к лучшему, пока я здесь?

Я добьюсь, чтобы сеньорство ко мне прислушивался…

Мы с Афонсу пытаемся обсудить его лечение. Спорим… “Наставник” приходит в ужас от процедур, которые я предлагаю - во-первых, потому что они болезненные, во-вторых - потому что он сам точно не сможет их делать. Ну а что ты хотел?

Всё идёт своим чередом…

Через три дня сеньоры устраивают важный ужин. Я знаю - потому что весь дом гудит с самого утра. Говорят, наконец объявят о помолвке Жозе и доны Аны. Не знаю, какие чувства я испытываю по этому поводу - если отрешиться от обид, то немного жалко их обоих…

Афонсу, конечно, ушёл ужинать со знатью. А я вечером сижу на табуретке рядом с Мануэлем - но не с газетой, а перед маленьким пациентом.

Бенедикта, подруга Ману и Лауры неожиданно привела сына… Мальчишке пять. Он шмыгает носом и пытается болтать больной ногой, которую я держу в руках.

- Маааам… а если из меня вытечет вся к-асная вода, я стану проз-ачным?

- Не вытечет! - хватается за сердце Бенедикта. - Лау, не вытечет же?!

- Может и станешь, - не решаюсь разочаровать мальца. - Но твоя “вода” вообще умная. Она знает, что ей нужно оставаться внутри, чтобы ты вырос выше Мануэля.

Бедняга разбил кувшин и наступил на осколок… В принципе, ничего слишком серьёзного. Разрез ровный и чистый - почти хирургический, аж хвалить можно.

- Потерпи, герой, - промыв рану, беру иглу.

Конечно, он вскрикивает, когда протыкаю кожу. Цепляется за плечо матери. Вообще это ужас, но я даже не могу его обезболить! А что делать?!

- Тс-с, тс… - Мануэль помогает держать парня за плечи. - Смотри, мне Лаура вообще вскрыть грудь хотела. Собиралась достать сердце, поджарить и съесть.

- П-авда?..

- Только в лечебных целях. Ещё два стежка.

Хочу что-то ещё добавить - но внезапно замираю. Ноздри щекочет странный запах. Сладковатый, тяжелый. Нет, не цветы с улицы…