Доктор-попаданка генерала-дракона

Глава 23

Ирина

— Какая же ты нахалка, — звучал в моих ушах знакомый голос. И снова я оказалась в своеобразном световом аквариуме. Все, как в прошлый раз: невесомость, тепло, и напротив меня — такая же я. Но другая. У нее другой голос, другой взгляд, даже глаза… У нее серые глаза.
— Катрин, — произнесла я, разглядывая саму себя.
— Даже имя мое называть не смей. Ты… ты еще за все ответишь! — закричала она.
А потом я проснулась. Резкий толчок откинул меня на сиденье. Сознание было затуманено сном, тело одеревенело от долгой тряской дороги. Первым делом я встретилась взглядом с Асмиром, сидевшим, напротив. Он выглядел очень напряженным.
— Что происходит? — сонно выдохнула я, протирая глаза.
Все смешалось: и сон посреди дня, и эти кошмары… Почему мне снилась Катрин? Да еще и злая. Чувство вины оттого, что занимаю чужое тело? Но ведь я сюда попала не сама. Может, так смешались внутри эмоции последних дней. Пожалуй, эмоций было слишком много.
— Сам не понимаю, — отрезал Асмир и, не добавляя больше ни слова, резко распахнул дверцу и выпрыгнул в темноту.
Я прильнула к окну. Снаружи царила кромешная тьма, которую освещал разве что снег и луна. Как долго мы ехали? Зимой темнеет рано, и понять, который сейчас час, было невозможно. Из темноты донеслись голоса — низкий, раздраженный бас Асмира и виновато-заискивающий голос кучера. Мне это не понравилось. Собрав остатки сил, я выбралась из кареты, и холодный воздух тут же помог собраться с мыслями.
— Господин, при всем моем уважении, дальше карета не проедет — всю дорогу замело! — донеслось до меня.
И правда, перед нами расстилалось белое, безжизненное поле. Снег лежал глубоким, нетронутым слоем, а с неба продолжали падать густые, тяжелые хлопья. Настоящая русская зима, какой я помнила ее из детства.
— Проклятье! — рык Асмира отозвался в ночи. Он резко развернулся и на полном ходу столкнулся со мной. Я уперлась лицом в жесткую ткань его пальто, почувствовав запах снега и чего-то пряного.
— Ситуация отвратительна, — произнес он сквозь зубы.

Я кивнула. Если отвратительна, то добавить мне точно больше нечего.

— Придется оставаться на ночлег в ближайшей деревне. Кучер отвезет тебя в гостиницу.
— Меня? — переспросила я, все еще не вполне проснувшись.
— Я пойду домой.
Его слова доходили до моего сознания с задержкой.
— Как пойдешь? Полетишь драконом? — попыталась я сообразить.
— Нет, Катрин. Пойду ногами.
— Но ведь все замело…
— Там мой ребенок, и он болен. Меня не остановит никакой снег. Осталось около километра.
В его голосе не было бравады — только решимость. Вот он, настоящий родитель. Готовый на все ради своего ребенка. На его месте я поступила бы точно так же. Прошла бы и километр, и пять, и десять, если нужно. Босиком по снегу, но прошла бы!
— Я с тобой, — твердо заявила я, поднимая подбородок.
— Что?
— Я с тобой пойду! — повторила я, глядя прямо в его глаза, в которых читалось чистое недоумение.
— Тебе не нужно…
— Но я хочу.
— Катрин, ты только задержишь меня! Здесь холодно! — он махнул рукой в сторону метели. — Иди в карету и езжай спать!
— А вдруг тебе станет плохо? — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать.
Асмир замер. Его взгляд стал пронзительным.
— Не придумывай. Иди в карету. Кучер отвезет тебя куда надо.
Это были последние слова, которые он бросил через плечо, прежде чем решительно шагнуть в белую пелену. Я же кинулась обратно в карету. Хватать чемодан не имело смысла — я бы его не унесла. Кучер привезет его завтра. Но я сунула в сумку листы, которые исписал Басман и книгу по лекарскому делу — вдруг она чем-то поможет. Затем выпрыгнула обратно.
— Госпожа! — ахнул кучер.
— Езжайте без меня! Я пойду с Асмиром!
— Да вы что, госпожа, ведь занесло же все! Мороз!
— Я не боюсь снега! — крикнула я, уже разворачиваясь. — Я же не сахарная!
И бросилась вдогонку, высоко поднимая ноги в неудобных ботинках, проваливаясь по колено в снег. Карета тронулась с места и вскоре скрылась в метели. А я нагнала широкую, стремительно удаляющуюся спину.
— Катрин! — обернувшись, удивленно произнес Асмир, когда я, запыхавшись, поравнялась с ним.
— Рина, — поправила я, выдыхая облачко пара.
— Я же сказал…
— И я сказала. Я тебя не брошу. Если уж идти, то вместе. Так и безопаснее, и… веселее, — я попыталась улыбнуться, но губы плохо слушались от холода. Затем добавила серьезно: — Карета все равно уехала. Так что прогнать меня не получится. Будем идти вдвоем.
Холод действительно пробирал до костей. Но меня это не пугало. Не таким морозам я была свидетельницей. Вспомнилось далекое детство в деревне. Зимой мы, пареньки и девчата, ходили в школу за несколько километров в любую погоду. Сейчас-то о закрытии школы сообщают по интернету. А тогда? Даже телевизора не было. Узнавали, открыта ли школа, только придя к ее порогу. Помню, однажды был такой лютый мороз, что казалось — глаза замерзнут. А я, как обычно, собралась и пошла. Добралась — щеки горели огнем, ресницы обледенели, сосульки висели на шарфе. И каково же было удивление, когда оказалось, что занятия отменили! Но главное было не это. Почти все ученики пришли. Нас, конечно, не прогнали. Завели в теплую учительскую, напоили горячим чаем с сушками, накормили бутербродами. Время было такое — теплое, несмотря на мороз за окном. Люди заботились друг о друге. И когда нужно было, не боялись ни стужи, ни трудностей. Обратно нас всех, конечно, тоже проводили. Я всегда гордилась, что была ребенком той эпохи — крепкой, не изнеженной, умеющей ступить в снег и идти, куда нужно.
— Ты замерзнешь, — без особой надежды пробурчал Асмир, но уже не спорил.
— Не замерзну, — бодро ответила я, подтягивая капюшон. — Мороз костей не ломит.
Он молча посмотрел на меня — долгим, оценивающим взглядом, в котором гнев уже сменился чем-то сложным, не до конца понятным. Потом кивнул, словно смирился.
— Только не отставай, — сухо сказал он.
— Это мы еще посмотрим, кто будет отставать! — с улыбкой сказала я, пытаясь обогнать его, но запала хватило лишь на пару шагов — я чуть не провалилась в сугроб.
— Не геройствуй, — фыркнул Асмир, легко обходя меня. — Иди сзади, по моим следам. И… не отставай.
Снова повторил он.