Доктор-попаданка генерала-дракона

Глава 24

Асмир.

Тревога пожирала меня изнутри. Где-то там, за этой стеной снега, болел мой сын. Я был близко, так близко, и все еще не рядом.
Превратиться бы в дракона и долететь! Но маг строго запретил превращаться, дракон неконтролируем, превращение может стоить мне жизни.
Ничего, дойду и ногами.
Никакой снегопад, никакой мороз не остановили бы меня — я бы дошел на руках, если бы пришлось.

Но меня поражало другое. Маленькое, хрупкое существо, которое с упрямой настойчивостью пыхтело рядом, увязая в сугробах своими тонкими ногами. Рина. Она не поехала в теплую, безопасную гостиницу. Она осталась. Зачем?
«А вдруг тебе плохо станет?» — ее слова эхом отдавались в голове.
Какое ей вообще до меня дело? Я — ее фиктивный муж, человек, который держит ее здесь силой договора. Зачем этой изнеженной, казалось бы, светской даме пробираться сквозь метель? Но она шла. Бросила карету и пошла.

Снег хрустел под сапогами. Она часто дышала, выпуская в морозный воздух клубы пара, и упрямо, неотрывно смотрела перед собой. Ни одной жалобы. Ни одного стона. Просто шла. У нее не было драконьей выносливости, не было горячей крови, согревающей изнутри. На мне пальто почти высохло от внутреннего жара, а она вся была в снегу — настоящий снеговик с алыми от мороза щеками и инеем на ресницах. Она лишь изредка отряхивалась и продолжала идти.

Как такое хрупкое создание может выдержать этот холод? В ней, должно быть, скрывался дух дракона. Или что-то еще более стойкое.

И вот она упала. Не со стоном, а просто споткнулась и мягко, почти беззвучно, погрузилась в снег.
— Рина! — Я был рядом в два шага, рука сама потянулась к ней.
— Все в порядке! Просто… споткнулась, — ее голос прозвучал сквозь тяжелое, прерывистое дыхание. Я взял ее руку, чтобы помочь подняться, и ужаснулся. Пальцы были ледяными, как сосульки, почти белые.
— Твои руки! Где перчатки? — вырвалось у меня.
— В карете забыла, — дрожа, ответила она. У нее зуб на зуб не попадал от мороза. — Ни-чего, дома отогреюсь.
Она попыталась встать, ее тело дрожало мелкой, неконтролируемой дрожью.
— Идем… Чем быстрее дойдем, тем быстрее согреемся, — кинула она.

В ее голосе не было паники, только упрямая решимость. Она и правда готова была идти дальше, но я уже сомневался, что она доберется. Пора было взять это дело в свои руки.
— Ой! Ты что делаешь?! — воскликнула она, когда я без лишних слов подхватил ее на руки, прижав к груди.
— Буду нести тебя на руках.
— Асмир, я тяжелая! Грыжу заработаешь! — запротестовала она, но сил, чтобы вырываться, у нее уже не было.
— Ты легче перышка, — не удержался я от улыбки, глядя на ее широко распахнутые, полные возмущения глаза, выглядывающие из-под наледи на шарфе. — А теперь грей руки. У меня грудь горячая.
— Тогда у тебя бронхит будет, — буркнула эта снежная фея в ответ.
— Не будет у меня бронхита, я дракон. Драконы не болеют бронхитом, — фыркнул я, шагая уже быстрее, теперь не оглядываясь. — А тебе, Рина, поменьше надо читать книг по лечебному делу. Одни у тебя мысли про бронхиты, грыжи и… регулярный стул.
Не знаю, почему я вспомнил именно эту ее тираду, но воспоминание снова вызвало улыбку, странно теплую в этом ледяном аду.
— Это очень важные темы, Асмир! Бронхита у драконов нет, и грыжи, возможно, тоже. Но что касается регулярного стула, я уверена, эта информация актуальна для всех магических рас без исключения!

Я хотел сохранить серьезность, но не выдержал и рассмеялся. Смех прозвучал хрипло, но на удивление легко.
— Где тебя, такую, делали, Рина? — спросил я, качая головой. — Как можно на такие темы говорить так… откровенно? Знаешь же, в светском обществе за это тебя бы выставили за дверь под хор краснеющих дам.
— В Советском Союзе! — с какой-то непонятной мне гордостью ответила она. Я не знал, что это за союз, но ее тон говорил, словно союз и правда был важным. — А о здоровье, я считаю, нужно говорить открыто. Неважно, в светском обществе или нет. Болеют все одинаково. Вот если бы на балах тратили хоть час на просвещение в этой области, уверена, здоровых аристократов было бы куда больше.
— Какие мудрые мысли, — с той же легкой, невольной улыбкой согласился я, чувствуя, как дрожь в ее теле понемногу утихает, сменяясь просто сильной усталостью. Ее тепло начинало проникать сквозь слои одежды, и это было… приятно.
— И нечего смущаться, обсуждая здоровье. Тоже мне, запретная тема нашлась, — фыркнула она, уже менее бодро, но все еще с огоньком.
— И правда, — тихо согласился я.

Впереди, наконец, показались смутные очертания особняка, больше похожего на заснеженный холм. Я осторожно поставил Рину на ноги, чувствуя странную пустоту в руках и холодок, который, казалось, шел не от мороза, а от внезапного расстояния между нами. Или это был просто страх за Тита, накатывающий новой волной?
Я принялся разгребать снег у двери, яростно стуча в тяжелые дубовые створки.
— Господин Асмир! — дверь, наконец, распахнулась, и в проеме возник бледный, испуганный лик моего дворецкого. — Вы… как вы добрались?
— Солн, как Тит? — выпалил я, переступая порог и втаскивая за собой Рину. Ледяной ужас ковал все мое тело. Я переживал сотни битв, но, кажется, мне еще никогда не было так страшно, как глядя на бледное лицо дворецкого.
— Он… ему очень плохо, господин. Сильный жар… Он… заснул и больше не приходил в себя.