Доктор-попаданка генерала-дракона

Глава 32

Ирина

— Недолго тебе осталось, дрянь! Недолго! — прозвенел в моих ушах крик, я резко дернулась и чуть не упала с кровати. В груди заболело, это была странная резкая боль, которая тут же закончилась.

Эти кошмары… Они пугали меня все больше и больше.
Но еще страшнее стало, когда я поняла… кровать напротив пуста!
Сердце ударилось об грудную клетку с такой силой, что зазвенело в ушах, пока до меня не дошло: мальчик, конечно же, проснулся и ушел. Слава Богу!

Сколько же я проспала? Когда я засыпала, в окна пробивались лишь первые, бледные сумерки зимнего утра. А сейчас… я откинула тяжелую штору, и меня ослепило яркое, почти полуденное солнце. Обед? Судя по легкому урчанию в животе — так точно.

Я быстро привела себя в порядок и вышла в коридор — и тут же чуть не столкнулась с дворецким. Казалось, он меня и поджидал.
— Доброго дня, госпожа Ирина, — вежливо поклонился он.
— Доброго! — тут же ответила я. — Как Тит? И… господин Асмир?
Мне стало стыдно: я вспомнила, что он приходил и переложил меня в кровать, когда казалось, что я от бессилия, не могу и пошевелиться.
— И старший, и младший господин пребывают в добром здравии, — доложил дворецкий, и я с облегчением выдохнула.
— Господин в данный момент обедает с детьми в малой гостиной. Желаете, чтобы вам накрыли в столовой, или присоединитесь к ним?
— Конечно, присоединюсь! — ответила я, может, и слишком резко, но очень искренне. Дворецкий почти незаметно кивнул и жестом указал направление.

Спускаясь по широкой лестнице и проходя через холл, я наконец-то смогла по-настоящему рассмотреть дом. Он был совсем не похож на перенасыщенный вычурными безделушками особняк Катрины. Здесь царила сдержанная, почти минималистичная элегантность эпохи барокко. Картины, ковры, несколько изящных статуэток — всего было в меру, создавая ощущение спокойствия и простора.

— Вас Солн зовут? — спросила я дворецкого, пока мы шли. Я, кажется, слышала, что вчера Асмир его так называл, но было совсем не до знакомств.
— Так и есть, госпожа, — тут же сказал он.
— Подскажите, Солн. Вам нравится служить у Асмира? Где вы живете и штат прислуги, хорошая ли у вас комната? Достаточно ли вам платят? Хватает ли вам денег на лечение в случае необходимости?
Может, мои вопросы и были излишни, но мне было интересно узнать, как у Асмира обстоят дела с прислугой.
— Весьма доволен, я служу у господина уже много лет. Получаю приличное жалование, пожалуй, одно из лучших, что я знаю. Господин повышает жалование каждый год. Я живу вместе со штатом прислуги на втором этаже в правом крыле. В комнате есть все необходимое, господин даже постелил ковер в каждой комнате, выделяет чистое белье и занавески. А по поводу лечения, господин всегда самостоятельно оплачивает, если из слуг кто-то болеет. Данный пункт прописан в договоре для каждого слуги в этом доме.

Ну надо же! Значит, не везде слуги живут так, словно они рабы?

Мы остановились возле большой двери, и Солн постучал в нее.
— Господин, к вам госпожа Ирина.
— Входите, — раздался из-за двери знакомый голос.

Дворецкий распахнул дверь, и я вошла. Первым делом мои глаза нашли Асмира. Он сидел в кресле у камина, живой, целый, и при виде меня в его глазах мелькнуло что-то теплое, и я улыбнулась. Он жив! Он в порядке!
И тут на меня, словно маленький ураган, налетел Тит.
— Ты так долго спала! — заявил он, обвивая мои ноги руками. Я проверяла его лоб — прохладный, отлично! Погладила малыша по волосам. — Помоги убедить папу отпустить нас на улицу! На снежный бой!
— Улицу! Улицу! Бо-бо! — раздался второй, тоненький голосок, и мою вторую ногу обхватила пара маленьких, цепких ручек.

Я обернулась и ахнула. Ко мне прижалась очаровательная крошка в нежно-розовом платьице, с облаком светлых кудряшек и огромными, чистыми голубыми глазами, смотревшими на меня с безграничным любопытством и обожанием, которое она копировала у брата.
— Так-так, вы совсем окружили бедную Рину, — с легкой усмешкой произнес Асмир, поднимаясь. — Рина, позволь представить тебе более официально: мой сын Тит, с которым вы, кажется, уже знакомы. И эта очаровательная особа, которая повторяет за ним каждое слово, — моя дочь, Виктория.
В его голосе, когда он говорил о дочери, звучала такая нежность, что у меня екнуло сердце.
— Мне невероятно приятно с тобой познакомиться, принцесса, — сказала я, присев так, чтобы быть с ней на одном уровне. Виктория тут же спрятала лицо в складках моей юбки, но потом выглянула одним глазом и улыбнулась.
— Ну так что? Ты поможешь? — не отступал Тит, дергая меня за рукав. — Снежный бой! Папа обещал еще до отъезда!
— Снежный бо! Бой-бо! — тут же протрубила Виктория, подпрыгивая на месте и хлопая в ладошки.

Асмир вздохнул, но в его взгляде читалось скорее усталость, чем раздражение.
— К сожалению, Виктория перенимает не только хорошие манеры, но и самые безумные идеи своего брата.
— Это не безумная идея! — возмутился Тит, отпуская мой рукав и гордо подбоченясь. Виктория мгновенно скопировала его позу, пытаясь выглядеть столь же грозно, что получалось невероятно смешно. — Ты же сам сказал: «Драконы всегда держат слово!» Ты обещал!
— Обещал до того, как ты заболел, солдат.
— Драконы не болеют! — с полной уверенностью заявил Тит.

Фраза повисла в воздухе. На лице Асмира на мгновение исчезла тень улыбки. Невинное детское заявление попало прямо в незажившую рану. Даже мне стало больно от осознания происходящего… Тит даже не догадывался, что терял дракона…
— Будем играть в шахматы, — предложил Асмир, пытаясь сменить тему.
— Чтобы ты опять выиграл? Это скучно!
— Ты тоже выигрываешь. Иногда.
— Когда ты поддаешься, папа! Я же вижу! — Тит топнул ногой. Виктория, не понимая сути спора, но чувствуя накал страстей, тут же тоже топнула своей маленькой туфелькой.

Я с удивлением наблюдала за пятилетним мальчиком, который вел дискуссию почти на равных со взрослым. «Драконы взрослеют иначе», — вспомнились слова Асмира. А Виктория? Она казалась обычным, пусть и очень милым ребенком — непосредственным, эмоциональным, копирующим брата.
— Достаточно, — мягко, но твердо прервал их Асмир.
Тит насупился, его брови сомкнулись в одну сердитую линию.
— Почему, папа? Ты же сам всегда говорил: «Надо объяснять причины своих поступков». Так в чем причина? Почему нельзя погулять?
Бедный Асмир. С пятилетним философом-драконенком спорить явно было сложнее, чем с обычным ребенком.