Доктор-попаданка генерала-дракона

Глава 34

Ирина

Асмир ушел всего десять минут назад, но в комнате воцарилась такая тишина, что казалось, его отсутствие длится вечность. Я села напротив камина, на то же место, где мы недавно все сидели, и смотрела на потрескивающие язычки пламени. Всего полчаса назад я смеялась и чувствовала себя ребенком. А теперь снова была взрослой — с взрослыми тревогами, взрослой ответственностью и этой странной, щемящей пустотой внутри.

Я была счастлива здесь. Настолько, что хотелось закрыть глаза и раствориться в этом моменте, остановить время. Как же жаль, что мы не умеем этого делать. И почему самые светлые мгновения ускользают быстрее всего?

— Рина, ты в порядке?
Голос Асмира застал меня врасплох. Я вздрогнула, поспешно смахивая слезы с ресниц, и натянула улыбку, оборачиваясь. Асмир стоял в дверях, его фигура отбрасывала длинную тень.
— Я в порядке, — ответила я, и голос прозвучал хрипловато. — А ты как? Дети так быстро уснули?

Я готовилась к тому, что он снова станет холодным и отстраненным. Что сядет подальше, назовет меня «Катриной» и возведет между нами ту самую невидимую стену. Я боялась снова стать для него чужой.
— Виктория уже спала. А Тит… он сказал, что уже взрослый и может заснуть сам. А я должен идти к тебе, так как невежливо оставлять гостью одну.

Легкая улыбка тронула его губы, и что-то внутри у меня дрогнуло. Затем он сделал несколько шагов и опустился рядом со мной на ковер, у камина, а не в кресло напротив. — Можно?
— Конечно, — я кивнула, и сердце забилось чуть чаще.

Мы сидели молча, глядя на огонь. И в этой тишине накопилось столько невысказанного.
— Асмир… — начала я осторожно, боясь спугнуть эту хрупкую близость. — Можно, я спрошу о чем-то?
— Спрашивай.
— Я переживаю за тебя. Но боюсь, что если спрошу, ты снова… отстранишься.
Он повернул голову, и его темные глаза в отблесках пламени казались бездонными.
— Я не сбегу, — сказал он тихо, но твердо. — Спрашивай.
Я глубоко вдохнула.
— Как ты себя чувствуешь? Как твой дракон?

Асмир замер на секунду, его взгляд ушел в огонь.
— Я полностью здоров, Рина, — порадовал меня он, а после добавил. — А дракон, он… умер. Больше его нет.
— Но… неужели… все? — спросила я, чувствуя такую пустоту и боль от его последней фразы. — Может, я могу как-то… помочь?
Спросила я ужасную глупость, но не могла остаться безучастной к этому всему… Я вспоминала, как Тит с гордостью рассказывал… А теперь?
— Рина, уже ничего не сделать. Он умер, больше его нет.

Я не сдержалась. От усталости, от сострадания, от всей накопленной за эти дни грусти — я тихо всхлипнула.
— Рина, что с тобой? — он встревоженно обернулся.
— Прости, — выдохнула я, вытирая щеку. — Просто… мне искренне жаль. Жаль, что твой отец и мачеха так с тобой поступили. И ты, и Тит, и Виктория… вы заслуживаете всего самого светлого.

И тогда случилось неожиданное. Асмир не отстранился. Напротив, он слегка повернулся ко мне и просто… притянул меня к себе. Не страстно, а по-домашнему, по-дружески, так, как утешают ребенка. Его рука легла мне на плечо, а моя голова оказалась у него на груди. Я слышала размеренный стук его сердца.
— Все хорошо, — сказал он, и его голос прозвучал прямо над моим ухом. — Так должно было случиться. Не плачь.
Гладил и утешал он, словно мои слезы о его потере были для него важнее его собственной боли.
— Мне так жаль, — прошептала я, уже немного успокоившись, но не отдаляясь. — Что тебе придется сказать об этом Титу.
— Он умный мальчик, — тихо ответил Асмир. Его рука не останавливалась, медленно поглаживая мою спину. — Он поймет. Не все сразу, но поймет. Важно, чтобы он знал, что я всегда буду рядом. С драконом или без. Быть человеком тоже неплохо. Просто… сложнее.

Я наконец подняла голову и встретилась с его взглядом. Мы застыли так, в сантиметрах друг от друга. В его глазах не было ни гнева, ни стен. Только усталость.
— Ты… очень хороший отец, Асмир, — сказала я искренне.
— От тебя, — он мягко улыбнулся, — мне это слышать особенно приятно.

Тишина снова сгустилась вокруг, но теперь она была другой — теплой, насыщенной. Напряжение между нами было тягучим, сладким и немного пугающим.
— Рина, — нарушил молчание Асмир, и его голос приобрел новый, серьезный оттенок. — Спасибо тебе. За то, что сделала для Тита. Солн все рассказал. Ты спасла ему жизнь.
— Я просто… делала то, что должна была. Что любой на моем месте…
— Не любой, — мягко, но настойчиво перебил он. — Ты была храброй. И умной. И… сегодняшний вечер… — он сделал паузу, подбирая слова. — Спасибо, что он был таким. Я давно не чувствовал себя так… просто. Так счастливо.
— Я тоже, — сорвалось у меня.

И в этой тишине, под треск поленьев, ко мне пришло осознание. Когда я смотрела на Асмира, я чувствовала… Я чувствовала тепло, которое разливалось по всему телу. Спокойствие, которое он мне дарил своим присутствием. Смущение от его близости. Острое, щемящее влечение.
Боже правый — я влюбилась.
В свои семьдесят пять лет! Моя душа, вся моя сущность, прожившая долгую жизнь, позволила себе это невозможное, нелепое, прекрасное чувство. Я была как Тит — сочетанием детской непосредственности и взрослого понимания. Мое тело было молодо, но опыт — стар. Но душа, несмотря на весь свой опыт… моя душа влюбилась. За столько лет… впервые! Это такая глупость, но так… так приятно… Словно я вот-вот начала жить.
— Рина? С тобой все в порядке? Ты замерла, — голос Асмира вырвал меня из водоворота мыслей.

Нужно было что-то сказать. Вернуться в реальность…
— У нас же завтра проверка, — выдохнула я, и магия момента начала таять.
Асмир тяжело вздохнул, и его плечи опустились под невидимой тяжестью.
— Да. И мы… почти ничего не сделали из того списка. Все эти ритуалы…
— Может, еще успеем? — предложила я, стараясь вложить в голос надежду. Внезапно я вспомнила. — У меня… у меня с собой листок Басмана, со списком ритуалов. Я взяла его и книгу по лекарскому делу. Чемодан не взяла… но, может, мы что-то можем сделать без реквизита?