Доктор-попаданка генерала-дракона

Глава 37

Ирина

Мы лежали на кровати. Он обнимал меня, целуя плечи, шею, щеки… А я просто наслаждалась. Все, что произошло, было таким… правильным!

Быть может, я сошла с ума? Но мне было… так хорошо! Рядом с ним…
— Мне с тобой тепло, — сказала я Асмиру прямо в губы. — Очень тепло.
— А мне с тобой жарко, — медленно, как кот, промурлыкал Асмир и накрыл мои губы своими. Я наслаждалась им, наслаждалась каждым мгновением. Каждым поцелуем; мне казалось, что даже воздух мне не был нужен так, как он… А потом он застыл. Просто замер и резко отпрянул.

Это было так странно, так… холодно.
— Асмир?

Он резко встал на ноги, потянулся и стал надевать штаны. В груди все тут же обледенело… Он… уйдет? Ну конечно, уйдет.
Что я за дура. С чего я вообще взяла, что он останется? Я не жалела, нет… Но каждое его движение словно что-то во мне убивало. Я хотела что-то спросить… Но сама не понимала что. Он уйдет. Поняла я.
— Прости, я… Мне нужно… уйти, — с каким-то неестественным хрипом и болью сказал Асмир, и тут я заметила… его руки…
— Асмир, это… это дракон? — он сделал шаг назад, зажмурился напротив меня, а потом резко закричал. Это был такой крик, от которого кровь стыла в жилах.
Еще миг — и его тело рухнуло на пол.

— Асмир! — бросилась я к нему.
Он лежал неподвижно, не издавая ни звука. Но настоящий ужас накрыл меня, когда я прижала пальцы к его запястью.
Пульса не было.
Тишина.
Абсолютная, звенящая тишина, в которой не слышно ни дыхания, ни биения сердца. Мое собственное сердце замерло, а потом рванулось в бешеную дробь. Паника сжала горло.
Он… умер? У него остановилось сердце.

Некогда было плакать, кричать, поддаваться отчаянию. Инстинкт вытолкнул меня из оцепенения. Я закричала, зовя на помощь, голос сорвался на хрип, а руки уже действовали сами — вспомнила, точно вспомнила, как нужно ставить ладони, как давить, с какой силой и ритмом. Я начала делать массаж сердца.
— Прошу тебя, давай же, — шептала я, чувствуя, как горячие слезы катятся по щекам и падают на его кожу. — Умоляю, дыши…

Я повторяла движения, раз за разом, механически, отчаянно. Его тело оставалось безжизненным, губы посинели. Пульса не было. Никто не спешил на помощь. Я одна боролась со смертью, отсчитывая в голове секунды, складывая их в мучительные минуты. Каждое нажатие грудной клетки отзывалось во мне глухой, безнадежной болью.
Его сердце молчало.

Меня разрывало горе. Рыдания вырвались наружу. Я понимала — это конец. Он уходит, и я ничего не могу сделать. И никто… никто не приходит!
— Кто-нибудь! Пожалуйста! — кричала я в пустоту, но руки не останавливались, продолжали бессмысленную, отчаянную работу.
Три минуты. Мозг холодно констатировал: реанимация уже почти безнадежна.

Тогда я закрыла глаза. Отчаяние сменилось тихой, отчаянной решимостью. Магия… Я вспомнила, как вызывала ее раньше. Она усиливала зелья… Может, сможет и это? Может, сможет зажечь искру там, где ее уже нет?
— Господи, прошу… умоляю… Позволь мне ему помочь, — голос мой сорвался в шепот, и я почувствовала знакомое тепло. Оно зародилось глубоко внутри и полилось сквозь пальцы, вливаясь в его холодное тело вместе с каждым толчком. Движение, еще движение, еще…
Я работала с закрытыми глазами, полностью отдавшись ритму и этому тонкому потоку энергии, который связывал нас теперь.
— Дыши… пожалуйста, дыши…

Пять минут.
Конец.
Силы покинули меня. Тепло иссякло, пальцы окоченели. Я рухнула на его неподвижную грудь, вжимаясь в нее, и тело сотрясали беззвучные рыдания. Я проиграла. Потеряла его. Только обрела и сразу потеряла.

Я чувствовала холод, пустоту и такую утрату… Я чувствовала, что сама умерла. Прямо здесь, рядом с ним. Да… лучше бы это была я! Не он, я!
У него были дети, был смысл… А у меня… У меня только-только появился он. Казалось, что я нашла то, что искала, всегда искала, хоть и не знала об этом. А теперь потеряла навсегда.
Я замолчала, чувствуя, что во мне больше ничего нет: ни слез, ни крика, ни жизни… только пустота.

И тогда… мне почудился слабый толчок под ладонью. Сердце? Я резко подняла голову, списывая все на надежду, на самообман отчаявшегося сознания…
И встретилась взглядом с ярко-желтыми, ясными глазами.
Я застыла. Я сошла с ума? Это галлюцинация.
Но теплая рука коснулась моей щеки. Асмир мягко провел большим пальцем, стирая слезы.
— Живой? — выдохнула я, не веря.
— Живой… — разорвал тишину его голос.
— Асмир, я… я думала… — слова рвались наружу обрывками, но он молча притянул меня к себе, крепко обнял. Я прижалась к его груди, к источнику живого, ровного тепла, и ладонью снова ощутила под пальцами уверенный, сильный ритм. Биение сердца. Его сердца.
— Тише, — прошептал он губами у моего виска. — Я здесь. Все хорошо.
— Ты умер, — хрипло вырвалось у меня, это был крик до конца не отпустившего меня ужаса.
— Я умер, да, — сказал он тихо. Я отстранилась, чтобы снова взглянуть в его глаза. Они горели тем самым драконьим золотом.
— Дракон… — прошептала я.

Асмир снова прикоснулся к моему лицу, и в его жесте была бесконечная бережность.
— Я умер… и переродился, Рина. Все эти дни мой дракон сходил с ума. Он рвался на свободу, был неконтролируем, и я был уверен — он умирает.
Я замерла, не понимая. Но в его взгляде не было боли — только облегчение и какая-то глубокая, светлая нежность.
— А оказалось… он рвался к тебе. Чувствовал то, что я еще не осознавал. Он нашел свою Истинную.
— Истинную… — повторила я шепотом, как эхо.
— Тебя, — сказал он так просто и так ясно, что внутри у меня все перевернулось и замерло. — Ты — моя Истинная пара, Рина. Предначертана мне. Моя единственная.
— Но… я… — Я запуталась. Тело еще дрожало от пережитого шока, в душе бушевал хаос — остатки ужаса, щемящая радость, неверие и нарастающее, теплое осознание.
— Ты любишь меня, Рина? — спросил он тихо.