Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 3. Лицемеры...

В огромном холле больницы было настоящее столпотворение. Я едва успела появиться там, как передо мной буквально расступились, пропуская к группе запуганных и несчастных людей.

Те сбились в кучку — человек восемь — и глазели на окружающих затравленными взглядами. Напротив них стоял невысокий человек с большой лысиной, смотрящий строго и с глубочайшим осуждением.

— Вы — позор нашей больницы! — отчитывал он, вызывая у несчастных глубочайшее чувство обиды и страха.

Меня почти насильно заставили присоединиться к ним, и грозный взгляд этого мужчины тут же впился в меня.

— А вот и ты, — процедил он и надменно бросил: — Ты разочаровала меня, как и все вы!

Он снова повернулся к запуганным работникам:

— Наш уважаемый проверяющий, граф Артур Николаевич Тихонов, сам решит вашу участь!

Мужчина отступил в сторону. В холле словно сгустилась полутьма, и из тени колонн вперёд выступил высокий молодой мужчина весьма примечательной внешности.

Во-первых, он был явно очень богат. Я вспомнила — именно его я видела выходящим из кареты некоторое время назад. Длинные, чуть ниже плеч, чёрные волосы обрамляли идеально вылепленное, мужественное лицо. Его красота была исключительной, я бы даже сказала — редкостной. Не смазливой, нет, а настоящей, суровой красотой мужчины, напоминающего античную статую.

Я невольно засмотрелась, чисто с эстетической точки зрения. Но хмурое выражение лица и ледяной взгляд быстро привели меня в чувство.

Он держал в руках папку с документами и начал безжалостно зачитывать обвинения: в отмывании денег при соучастии некоего завхоза, в хищении имущества, принадлежащего лечебнице, во взяточничестве, в ненадлежащем исполнении обязанностей — и так далее, и тому подобное.

С каждым его словом обвиняемые склоняли головы всё ниже. Одна из женщин даже всхлипнула и прошептала:

— Мы ни в чём не виноваты… нас заставили…

Но мужчина её не услышал. Стоящий за его спиной лысый человек, которого все называли директором, важно кивал на каждое слово молодого аристократа.

Когда мои собственные эмоции немного отпустили, я начала невольно прислушиваться к разговорам остальных «зрителей».

На удивление, запуганным работникам сочувствовали. Слух у меня оказался достаточно острым, чтобы уловить шепотки.

— А ведь их могут не только изгнать, — говорил кто-то, — но и в темницу посадить. Преступление очень серьёзное. Но почему здесь нет самого завхоза?

Я оглянулась, как будто бы знала, кто это такой, и снова посмотрела на обвиняемых. Действительно, на людей, имеющих руководящие должности, они не тянули.

Вскоре со слов молодого человека стало ясно, что несколько человек, которые якобы возглавляли эту преступную группу, благополучно сбежали, прихватив с собой огромные суммы денег.

Он также заявил, что при содействии расследованию остальных всего лишь уволят, а не станут сажать в тюрьму.

Я выдохнула. Смотреть на всё это было откровенно противно. Всё происходящее лежало как на ладони: выбрали козлов отпущения и повесили на них буквально все преступления руководящего состава. Теперь прилюдно позорили, обвиняли, угрожали. А вскоре ещё и собирались оставить без работы.

И всё это — под видом искренней борьбы с преступностью.

Лицемеры!

Я посмотрела и на директора, и на незнакомца с откровенным отвращением. Они оба стали мне глубоко противны.

Наконец общая экзекуция закончилась, и молодой человек объявил:

— Сегодня же каждый из вас напишет объяснительную и даст показания. Если вы пойдёте мне навстречу, завтра утром сможете свободно покинуть лечебное заведение.

Женщина в толпе обвиняемых заплакала.

— Где же я найду работу? Мне нужно кормить семью…

Мужчина, стоявший рядом с ней, слегка приобнял её, попытался утешить, но она не успокаивалась. Моё сердце сжалось от сострадания. Отчаянно захотелось что-то изменить, но я даже разговаривать не могла…

— Господин, — вдруг вмешался директор, — вот эта… работница, - он резко ткнул пальцем в мою сторону с явным раздражением, - не сможет ничего написать. Она… умалишенная. Я держал ее здесь исключительно из жалости. Ее можно изгнать буквально сегодня…

Я встрепенулась и посмотрела на него неверяще. Неужели он сейчас не шутит? Отчего такая жестокость?

Окружающие притихли. Кажется, слова директора поразили всех.

Молодой мужчина, к кому обращался директор, несколько мгновений придирчиво меня рассматривал и наконец процедил сквозь зубы:

— Пусть остается на ночь…