Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 6. Дивная краса...

Нападение на хромую работницу Артур Николаевич увидел случайно из окна в холле. Он остановился там ненадолго, размышляя, и вдруг заметил, что двое нетрезвых мужиков гонятся за бабёнкой, которая с трудом передвигает ногами.

Он вспомнил её. Одна из тех, кого он уволил вчера вечером. Наверное, как раз собралась покинуть больницу.

Но эти двое толкнули её в снег и явно собирались причинить вред — это было очевидно. У Артура Николаевича буквально отпала челюсть. Такого он ещё никогда не видел.

Выросший среди высшего общества, где этикет значил абсолютно всё, он не сталкивался с подобным. А уж тем более — с насилием над женщинами. Молодой мужчина был исполнен столь глубочайшего возмущения, что, не надевая плаща, выскочил наружу и заорал во всё горло, останавливая преступников.

Далее он действовал по велению собственного гнева. Этих двоих приказал связать. Бабёнку, по лицу которой стекала кровь от царапины, демонстративно помиловал: ему хотелось наказать нетрезвых мужиков ещё до темницы, чтобы они от досады взвыли.

Женщине была явлена великая милость, но та неожиданно презрительно фыркнула и собралась уйти. Этого Артур Николаевич стерпеть не смог. Он был человеком, который милостью не разбрасывается никогда. И вдруг такая ценность собиралась быть выброшенной на помойку!

В нём взыграла гордость. Он побежал за женщиной, схватил её за руку и потащил за собой, пока не привёл в библиотеку, относящуюся к больнице. Внутри всё кричало — особенно отчаянное желание, чтобы всё было так, как он решил.

Любыми способами эта работница должна остаться в больнице! Во-первых, так он успокоит свою совесть, которая неожиданно заговорила с ним ночью. Мол, что ж ты увольняешь хромую калеку — точно помрёт… К тому же утром работницы умоляли о её судьбе, уверяя, что женщина работает хорошо и ни в чём не виновна. Поэтому он собирался хотя бы речами, но уломать её принять его требования.

Смотреть на лицо с кровавыми потёками было неприятно. Он достал аптечку, очищающий раствор, приблизился к ней, но из-под пухового платка торчал буквально один нос, и он не смог заставить себя обработать её рану собственными руками. Сунул тряпицу ей в руку, развернулся и отошёл.

Женщина подошла к зеркалу и начала возиться с лицом. Аристократ начал пафосно её отчитывать — для профилактики, она даже с царапиной справиться не смогла!

Честно говоря, обладая крайне вспыльчивым характером, Артур Николаевич редко сдерживал то, что рвалось наружу.

Так и сейчас он не удержался, схватил другую тряпицу, подошёл к работнице вплотную и заставил задрать голову повыше (женщина оказалась совсем невысокого роста).

С её головы вдруг соскользнул лохматый платок, и Артуру Николаевичу предстали её истинные черты.

Молодой мужчина замер, сраженный наповал.

— Кто она?.. — прошептал он, будто в комнате был кто-то ещё. Глава впились в невероятную красоту, которая ника не могла принадлежать несчастной калеке.

Наблюдая за этой немощной женщиной издалека, он был уверен, что она, если и не старушка, то уж точно немолодая и однозначно неказистая. Таких несчастных, отталкивающих женщин в городе пруд пруди. Болезни и нищета никого не красят.

Но на месте хромой работницы стояла самая прекрасная девушка, которую ему вообще доводилось видеть.

Её кожа была белой, как сметана, и такой гладкой, будто она умывалась по утрам самыми дорогими настоями и смазывала лицо заморскими маслами. Огромные синие глаза смотрели на него из-под длинных завитых ресниц, чёрных, как ночь. При этом волосы и брови были того приятного пшеничного оттенка, который придаёт любой девушке нежность и сходство с ангелом.

Нос — ровный, губы — в меру пухлые, точёный овал лица, высокие скулы. Брови — словно нарисованные кистью. И при всём этом на лице девушки не было ни грамма косметики: ни пудры, ни румян.

Она была прекрасна, будто сошедшая с полотен художников прошлого, будто легендарная богиня любви, воспетая поэтому былых веков.

И Артуру Николаевичу отчаянно захотелось прикоснуться к этому совершенному лицу, чтобы удостовериться в том, что она настоящая. Он бездумно протянул руку и вместо того, чтобы обработать царапину, как собирался, провёл подушечкой пальцев по гладкой щеке.

Девушка вздрогнула, нахмурилась и отступила. Тут же вернула платок на место и закуталась так, что её красота оказалась полностью скрыта.

Артур Николаевич тяжело выдохнул и понял, что не может вымолвить ни слова.

Огромный поклонник всякого совершенства, он вдруг осознал, что всё вокруг поблекло рядом с ней: и собственная внешность, которой он прежде гордился, и безусловная привлекательность всей его родни, и даже легендарная смазливость княжеской дочери, считавшейся первой красавицей государства.

Наконец мужчина очнулся и понял, что явно сплоховал, выдав свои чувства с головой. Ведь если работница, какой бы прекрасной она ни была, заметит его интерес, она может захотеть воспользоваться своим преимуществом.

Артур Николаевич всегда был осторожен с женщинами. Ему, прожившему на свете почти тридцать лет, было хорошо известно, насколько женщина может быть алчной, коварной и умелой, когда хочет очаровать богатого и выгодного для себя человека. И хотя он не считал себя поддающимся влиянию, но, имея в прошлом опыт безумной влюблённости и мерзкого предательства со стороны любимой, теперь всегда держал ухо востро.

Он напустил на лицо суровое выражение, чтобы скрыть собственный разлад в душе, и уточнил:

— Как тебя зовут?

Девушка, к его удивлению, молчала. Она просто замерла истуканом и не двигалась с места. Может, он её напугал? Может, она слишком чувствительна? А он тут со своими вопросами. Стоп! Её ведь только что едва не избили!!!

В общем, неизвестно, сколько бы ещё мялся на месте Артур Николаевич — что было для него крайне несвойственно — но в этот момент дверь библиотеки распахнулась, и в помещение влетел не кто иной, как директор, сверкая своей блестящей залысиной. Увидев Артура Николаевича, он замер, расплылся в подобострастной улыбке и воскликнул: