Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 7. Точный диагноз...

Я остановилась посреди коридора, несколько дезориентированная. Нужно прийти в себя.

Итак, меня оставляют работать в больнице. Всё-таки я остаюсь. Вспышка негодования прошла, и разум напомнил очевидное: здесь есть крыша над головой, еда и возможность выжить. Уходить сейчас только из-за гордыни некоторых аристократичных придурков — неразумно.

Остаюсь, так уж и быть.

А перед глазами всё стоял взгляд этого напыщенного индюка — ошеломлённый, изумлённый, до смешного растерянный. Я невольно усмехнулась. Да уж, у бывшей хозяйки тела уникальное лицо. Оно может сразить наповал кого угодно. Интересно, откуда она такая взялась?

Я поспешила к себе в комнату, но до неё не дошла. Меня остановила та самая бабища, которая выдворяла меня на улицу меньше часа назад.

— Эй, что ты тут делаешь? Ты уже должна была уйти! — гаркнула она и начала буквально выталкивать меня в сторону выхода.

Я едва не свалилась от её толчка, но в коридоре неожиданно появился директор и заорал уже на неё:

— Эй, Галя, не трогай её! Граф Тихонов приказал. Решил, что Валька будет работать у нас и дальше.

На лице Гали отразилось раздражение. Она зыркнула на меня с таким видом, будто пообещала все кары мира несмотря ни на что. Однако директору услужливо поклонилась, пообещав присматривать за мной как можно лучше.

Мужчина удалился, а бабища повернулась ко мне со свирепым выражением лица.

— Интересно, как тебе это удалось? — процедила она сквозь зубы. — Уволили даже нескольких медсестёр, а какую-то ничтожную дворничиху оставили? С чего вдруг?

Она зло усмехнулась.

— Ничего, долго ты здесь всё равно не продержишься. А теперь иди. На заднем дворе осталось ещё много веток, из которых ты должна приготовить хворост. И пошевеливайся! Чтобы через час всё было сделано!

Я не стала отвечать — просто не могла. Развернулась и ушла. Оставила вещи в коморке и направилась на задний двор.

Было холодно, а у Вали не нашлось рукавиц. На заднем дворе действительно лежала целая гора спиленных сухих веток. И она требует, чтобы я измельчила всё это за час? Она в своём уме?

Но выбора не было. Я принялась за работу. Отламывала по ветке, измельчала на более мелкие. Ветки были колючими, и на нежных руках быстро появились раны.

Мне срочно нужны рукавицы или хотя бы какие-то тряпки, чтобы обмотать руки. Подумав об этом, я вспомнила, что на выходе видела открытую дверь — там будто бы был склад. Там наверняка можно найти что-то подходящее.

Склад пустовал. Это было довольно большое помещение, заваленное бочонками, корзинами, коробками, сундуками и всяким хламом. Я обрадовалась: в дальнем углу показалась корзина с рукавицами — именно то, что мне нужно.

Но я к ним не дошла.

Кто-то налетел на меня, сбил с ног, и через мгновение я оказалась прижата к грязной стене массивным мужским телом.

Передо мной возникло отталкивающее незнакомое лицо. Здоровенный мужик с копной нечёсаных светлых волос, небритый, в помятом халате медбрата — он скалился на меня с таким самодовольством, будто давно что-то замышлял.

— А вот и попалась, куколка! — произнёс он, одной рукой прижимая меня к стене, а другой начиная шарить по телу.

У меня расширились глаза.

Боже… неужели?

Слишком резвыми и смелыми движениями он попытался задрать мне юбку, и я отчётливо поняла: бывшая хозяйка этого тела, возможно, не раз подвергалась насилию со стороны этого извращенца!!!

Меня на мгновение словно приморозило. Ужас и отвращение заполнили душу так, что я даже перестала дышать.

Может, поэтому она так больна? Может, из-за этого и покинула мир, уступив тело мне???

Ах ты ж скотина!!!

Внутренний бунт, поднявшийся из глубины сердца, был таким ярким, что меня пробрало дрожью.

Насильник принял эту дрожь за капитуляцию и негромко рассмеялся.

— Боишься меня? Правильно, бойся! Бойся и трепещи. Только не вздумай кричать. Всё пройдёт гладко, поверь мне. Я умею быть нежным…

Он дышал мне прямо в лицо.

— Замечательно, что ты сама пришла ко мне. Я давно за тобой гонялся, давно хотел заполучить… - он ухмыльнулся. — Ты постоянно от меня убегала, а теперь сама пришла. Наконец-то прозрела, да? Я — лучшее, что могло случиться в твоей никчемной жизни, не так ли? Нам будет хорошо вместе, будь уверена! Потерпи, осталось совсем немного…

Он уже расстёгивал штаны и пытался стянуть с меня тёплые гамаши.

И в этот момент оцепенение прошло.

В душе возникло убийственно холодное спокойствие.

Насильник тем временем сорвал с меня платок.

— Ну вот, дай налюбоваться… — прошептал он. — Какое ангельское личико! Какая же ты красивая… Как жаль, что при этом всего лишь глупая калека… Если бы ты была в своем уме, я бы тебя даже в жены взял! Супы бы мне варила да кашу. И деток родила бы – таких же красивых… Но замуж не могу, уж прости! Мать не захочет полоумную в невестки. Но приголубить – приголублю, в этом не сомневайся! Да так, что ты никогда меня не забудешь…

Он расслабился, решив, что моё бездействие — это покорность.

И в этот момент я ударила.

Стремительно, точно, без колебаний — коронный удар против любых насильников. В то самое место, боль в котором парализует даже великана.

Мужчина замер, вытаращил глаза, покраснел и рухнул на пол, отчаянно застонав. Он корчился от боли, а я перепрыгнула через него, одёргивая юбку, и бросилась прочь.

Через две минуты я уже была в своей каморке. Заперлась. Тяжело дышала. Ноги ныли и подгибались, несколько раз я едва не упала — они плохо слушались. Руки тряслись, как у алкоголика.

И самое странное — я никак не могла успокоить собственное тело. Оно будто жило своей жизнью, не желая подчиняться.

И вот тогда до меня дошло.

Хладнокровно. Чётко. Профессионально.

Состояние этого тела - не врождённый дефект и не повреждение нервов. Это психогенное!

Немота — психогенный мутизм. Или истерическая афония.