Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 8. Решение...

Далеко не сразу мне удалось успокоить собственное тело, но новая душа оказалась сильнее.

Когда меня перестало колотить, я заставила себя трезво поразмыслить.

Итак, дело крайне плохо. Судя по словам этого насильника, он не успел её тронуть до сего момента. Но не факт, что её не трогали другие.

Боже, что же эта девчонка пережила, если заработала себе такие дикие отклонения?

Я злилась.

Отчаянно злилась на тех, кто сотворил с ней такое.

Надо исследовать этот вопрос. А ещё надо бы научиться говорить заново.

Я встала с кровати, кое-как прошлась по комнате, чувствуя, что походка стала даже хуже, чем была. Остановилась перед зеркалом и взглянула в свои огромные лучистые глаза. Несмотря ни на что, глаза этой девчонки сияли.

Она была действительно уникально прекрасной, вот почему всё время пряталась за этим платком. Слишком многие хотели заполучить эту красоту себе в пользование.

И говори потом, что в красоте счастье. Была бы она дурнушкой — кто бы на неё позарился? И, возможно, была бы здорова, прожила бы нормальную, спокойную жизнь.

А так… а так она просто объект.

Но теперь здесь я. И я не позволю продолжаться всему этому и дальше!

Я вновь взглянула на себя в зеркало, открыла рот и пыталась что-то произнести. Выходило неопределённое мычание. Язык отказывался слушаться, словно в разуме стоял барьер, не дающий произнести ни слова. Мышцы сразу онемевали, и из горла вырывались только нечленораздельные звуки.

Нет, я должна… должна это побороть.

Закрыла глаза, попыталась максимально успокоиться и представить что-то хорошее.

Но с этим тоже было туговато. Вспоминать прошлую жизнь и прошлый мир было болезненно. Это теперь не позитивные воспоминания, а негативные, ведь меня там нет, и я, возможно, никогда туда не вернусь. А в новом мире позитивных ощущений не было вообще.

Правда, в памяти тут же всплыло улыбчивое лицо той девчонки, которая по доброте душевной накормила меня. Я даже имени её не знаю.

И, вспомнив её, я действительно почувствовала себя лучше. Вот оно — светлое воспоминание, якорь, за который я обязательно зацеплюсь.

Начала успокаиваться, представляя, как однажды своим собственным ртом скажу ей «спасибо» — за ту малость, которую она мне подарила, за тот островок доброты, которым окружила.

Я почувствовала, как горло расслабляется. В этот момент, не теряя образа перед глазами, я попыталась сказать «спасибо».

Вышло отчаянно плохо, но пара звуков всё же прорвалась.

— Пас… Пас…

Это всё, на что меня хватило, однако и это уже было немалой победой.

Да, у меня обязательно получится вернуть себе и речь, и нормальную походку. Вот только нужно брать быка за рога — взять эту жизнь в свои руки и иметь чёткий план, которому я буду следовать.

Пережитое с насильником что-то изменило во мне. Я стала жёстче. Стала хладнокровнее и в тысячу раз осторожнее.

Как только начну говорить, напишу на него заявление — в полицию или куда здесь принято обращаться. Научусь говорить и обязательно буду повышать свой статус работника. Мне нужно стать медсестрой как минимум. А потом — и доктором.

Это моя цель, моя задача. Я достигну всего того, чего захочу здесь, в новом мире. И никто меня не остановит — пусть только попробует. Я найду выход. Обязательно найду!

На самом деле внутреннее преображение стало отправной точкой для моей дальнейшей жизни. Кажется, я уже свыклась с мыслью, что попала в другой мир. Кажется, теперь я точно знаю, чего хочу.

Нет, уходить из больницы не собираюсь. Может быть, они хотят выжить меня отсюда, но я не уйду. Для меня здесь наилучшая перспектива. И всякий, кто встанет на моём пути, будет вынужден отступить. Будь то чванливый Артур Николаевич, директор-подхалим, мерзкий насильник или крикливая баба Галя.

Вскоре за мной пришли. Отчитывать. За то, что не работаю. За то, что не занимаюсь хворостом и не исполняю обязанности.

Я, естественно, ничего не ответила. Только указала на свои расцарапанные руки.

У Гали, а это была она, лицо презрительно скривилось.

— Что ты мне тычешь свои ручонки? Белоручка тут нашлась! Иди работай!!!

Я покрепче сжала челюсти и ткнула ей эти руки прямо в лицо.

— Эй ты! Ты что удумала? - женщина отшатнулась, глядя на меня с раздражением. — Ты как себя ведёшь, коза драная?

Я заметила, что у неё из кармана торчат перчатки, и указала на них пальцем.

Она нахмурилась.

— Перчатки тебе нужны? Ишь ты! Много хочешь! Ты смотри, как запела! Ничего не получишь, иди работай, а то директору нажалуюсь…

Поняла, что от этой мымры ничего не добьёшься. Но добиться всё равно стоило.

Скорее всего насильник заведовал складами. Идти напрямую к нему — не вариант. Поискать ту добрую девушку? Но не хотелось бы впутывать её в свои проблемы. Похоже, она здесь такая же бесправная, как и я.

А другие медработники мне вряд ли помогут. Директор — тем более.

Что же делать?

Работать без перчаток я категорически отказывалась.

Ладно, будем идти другим путём.

Дело в том, что я видела, где хранится инвентарь для санитарок. Это была небольшая комнатка неподалёку от моей. В ней находились вёдра, чистые тряпки и многое другое. Если Галя, санитарка, не желает со мной делиться перчатками, ей придётся поделиться чем-нибудь ещё.

Кстати, эта комнатка не запиралась. Обычным людям там брать было особо нечего: вёдра старые, помятые, швабры корявые, гнилые, тряпьё свалено в кучу. Но на верхних полках я обнаружила пару корзин с тряпками почище. Пришлось, правда, встать на сундук. Я выбрала самую новую на вид тряпку, разорвала её на полосы и намотала себе на руки, закрепив концы так, чтобы ткань не разматывалась.

Подозреваю, что мне за это может влететь, но я уж как-нибудь разберусь.

Почувствовав удовлетворение, направилась на задний двор. Работа с защищёнными руками пошла гораздо быстрее. Я справилась очень хорошо, но завтрак пропустила. Когда пришла в столовую через два с половиной часа, еды уже не осталось.