Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 11. Странности у Артура Николаевича...

Артур Николаевич был зол. Кажется, он уже разобрался со всеми проблемами этой злосчастной больнички, но наставник категорически отказывался отдавать приказ о выезде отсюда. Сколько ему тут ещё торчать? Ему нужно в свою лабораторию, заниматься исследованиями — он так долго к этому шёл!

Почему на нём вся эта бюрократия, все эти распри, проблемные работники и прочее? Он же не ревизор, в конце концов. Но наставник был неумолим. Неужели придётся торчать здесь всю зиму? Такая перспектива откровенно не радовала. Артур Николаевич крайне тяготился этим, но сделать ничего не мог.

Вдруг дверь резко открылась, и у входа послышалась возня. Будучи страшно раздражённым, Артур Николаевич рванул ко входу, желая выплеснуть на нарушителей его спокойствия всю гамму своих эмоций. Но то, что он увидел своими глазами, повергло его в изумление.

За косяк двери цеплялась та самая девушка в платке. Валя. Её за одежду тянула какая-то тощая женщина, одетая как обычная служанка. Ярость, вспыхнувшая в душе от происходящей наглости, заставила его рявкнуть:

— Что здесь происходит?

А далее всё произошло крайне стремительно.

Служанка отпустила Валю. Та тут же врезалась в него, и чёрт его дёрнул приобнять её за талию. Приобнял — и замер, ощущая себя весьма странно. Оправдания служанки он почти не слушал и сразу же в них усомнился. Что за бред она несёт?

И тут Валя обняла его обеими руками, трепетно прижавшись лицом к его груди.

И что-то с Артуром Николаевичем произошло. Он, со своим стремлением к совершенству, должен был бы оттолкнуть наглую девку. Да чтобы он когда-либо позволил прикасаться к себе непонятно кому! У неё даже одежда непонятно, когда стирана в последний раз!!!

Но он не оттолкнул.

Это было очень-очень странно, а всё дело было в том, что перед глазами стояло её лицо. Невероятно прекрасное, нежное, печальное, совершенное. Тут уж вырисовался очевидный ответ: зацепила-таки его безродная красавица своей невероятной красотой.

От осознания такого факта Артур Николаевич все эти дни тщательно бежал, не позволяя себе думать о девушке ни одного мгновения, чтобы не сойти с ума от нахлынувших эмоций.

Аристократ быстренько выпроводил служанку, отметив про себя, что она работает на некую новую помощницу директора. Ох, ещё одна мымра нарисовалась — мутная и продажная. Зачем и за что всё это на его голову???

Служанка умчалась прочь, а Валя как прилипла к нему — бесстыдно, так и не отлипала. Не дрожала, нет. Он мог бы предположить, что ей страшно, но испуганной она на самом деле не выглядела.

— И долго ты будешь липнуть ко мне? — бросил он сурово, пытаясь заставить себя испытать отвращение, но его не было.

Девушка что-то невнятно промычала, заёрзала, но не отцепилась. Артур Николаевич нахмурился и собственными руками разомкнул её пальцы, отодвигая от себя. Она опустила лицо, прячась под своим уродливым платком.

Он несколько мгновений рассматривал её затылок, а потом, сам не зная зачем, подтолкнул внутрь кабинета. Двигалась она с трудом, и он впервые обратил внимание, насколько плохо работают её ноги. Что же с ней произошло на самом деле? Что это за болезнь? Иногда она ходит ровнее, сейчас — хуже. Почему картина меняется?

В нём проснулся доктор-исследователь, а также возникла ещё одна причина, из-за которой аристократу захотелось снова попробовать наладить контакт с этой девчонкой. Он даже обрадовался, словно подсознательно этого повода искал.

Усадил её в кресло, сам сел на стул и приказал снять платок. Девушка, которая будто начала двигаться немножечко живее, послушно стянула с себя головной убор, открывая взгляду по-прежнему чистое, светлое, потрясающе красивое личико. Взгляд же, которым она одарила Артура Николаевича, был неожиданно суровым и жёстким, и это выражение повергло его в ступор.

Он ожидал увидеть испуганную жертву погони, но видел перед собой лицо воина. Что за наваждение? Он даже головой тряхнул, чтобы избавиться от этого видения, но оно не исчезло.

— Как жаль, что ты не можешь говорить, — произнёс он вслух, досадливо выдыхая. — И как простолюдинка совершенно точно не умеешь писать. Почему за тобой гнались? Может быть… ты можешь объяснить знаками?

Но девушка вдруг ткнула пальцем в его стол и указала на бумагу. Он не сразу понял, чего она хочет, а потом удивлённо приподнял брови.

— Ты умеешь писать?

Она ничего не ответила, поднялась на нетвёрдые ноги и подошла к столу. Ему стало любопытно. Он протянул ей бумагу и чернильницу с пером, но она отмахнулась от последней и потянулась к карандашу.

Неужели она нацарапает несколько слов? Кто мог научить её грамоте? Если же окажется, что она способна запоминать буквы, значит, она не настолько уж слабоумная, как о ней говорят!

Валя сжала карандаш и, водя им по бумаге слегка подрагивающими руками, написала всего одно слово — «Бордель». Написала без ошибок, но с большим трудом, а потом требовательно взглянула ему в глаза.

— Что это значит? — переспросил Артур Николаевич. — Ты пришла из борделя?

Она отрицательно мотнула головой. Потом наклонилась и стала писать снова.

«Сима. Хотела. Бордель».

Артур Николаевич нахмурился.

— Кто такая Сима?

Она кивнула на дверь, и он догадался. Та служанка. Её зовут Сима. Валя кивнула.

— Сима хотела в бордель? — пробормотал он, пытаясь понять, что же она хочет сказать.

И тут его осенило.

— Она хотела забрать тебя в бордель?

Валя слегка улыбнулась, подтверждая эту догадку, а Артур Николаевич замер.

Лик девушки, напоминающий богиню любви, с улыбкой стал ещё прекраснее. Глаза её вспыхнули, на правой щеке появилась маленькая ямочка. Артур Николаевич почувствовал, как по позвоночнику пробежали мурашки.

Кто она такая? Она не человек? Но не может, не может какая-то нищая калека обладать такой притягательностью лишь из-за смазливости лица!

Он испугался. Испугался собственной ненормальной реакции, поэтому сразу же посуровел.