Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 13. Следующая ступень...

Это был Артур Николаевич. Он смотрел на меня со смесью презрения, удивления и непонимания.

— Что ты здесь делаешь? — бросил он ледяным тоном. — Почему выполняешь чужую работу?..

Я, честно говоря, опешила. Мне и в голову не приходило, что, проходя мимо, он мог бы обратить на меня внимание, да ещё и понять, что я занята не тем, чем надо. Неужели он так чётко представляет, чем должна была заниматься настоящая Валентина?

Мужчина не сводил с меня глаз и прожигал взглядом, будто хотел заставить говорить силой.

Потом, наверное, очнулся, понял, что я не скажу ни слова, и начал оглядываться. Фортуна улыбнулась мне, потому что из-за поворота вывалилась Галя. В руках она держала медовую булку и жевала её с завидным удовольствием.

Причём она была настолько поглощена этим процессом, что не сразу заметила стоящего прямо перед ней Артура Николаевича. Когда же он зарычал, как дикий зверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности, Галя наконец-то вынырнула из объятий неземного наслаждения и уставилась на начальство испуганным взглядом.

Замерла с открытым ртом, так что кусочек хлеба вывалился наружу и упал на чистый пол.

Похоже, Артур Николаевич всё понял сразу. На лице отразился нешуточный гнев, но затем аристократ резко преисполнился величия. Честно говоря, я ещё никогда не видела человека, который мог бы источать величие одной лишь позой. Я даже залюбовалась на мгновение, понимая, что подобные манеры могли выработаться только у того, кто вырос в определённой среде. Мне такого величия не достичь — впрочем, оно мне совершенно не нужно.

— Значит, перекладываешь свою работу на чужие плечи? — вкрадчиво поинтересовался он у Гали, которая заметно побледнела и наконец-то глотнула непрожёванный кусок. — Значит, даже низшие работники позволяют себе ускользать от своих обязанностей за спинами начальства?

Голос аристократа звучал всё более возмущённо. А Галя пошатнулась. Никогда бы не подумала, что такую женщину можно довести до полуобморочного состояния всего лишь парой фраз. Но, как я отметила, Артур Николаевич умел выглядеть устрашающим.

— Тогда с этого момента… — он вздёрнул подбородок повыше, источая невероятную властность, которая растекалась по воздуху и заставляла вздрагивать. — Эта… работница… — он указал на меня рукой, — назначается санитаркой! Если я увижу, что ты или кто-либо еще используете чужой труд, взваливая на других свои обязанности, виновные будут немедленно уволены и оштрафованы на весьма приличную сумму!

Галя вздрогнула и побледнела.

Артур Николаевич резко повернулся ко мне, окатив ледяным требовательным взглядом, и произнёс:

— Больше ты не дворничиха. Закрепляю за тобой пять ближайших палат.

Он махнул наугад, показывая мне место моей новой работы.

— Оклад, соответственно, будет выше, но требования те же: трудолюбие и послушание. Не потянешь — вернёшься работать во двор!

Сказав это, он развернулся и широким шагом ушёл прочь. А я только сейчас поняла, что почти не дышу.

Самое интересное — я ни чуточки не боялась ни его, ни Галю. Гораздо больше беспокойства доставляли помощница директора и насильник. Но то, что сделал Артур Николаевич, было потрясающе в моих глазах.

Во-первых, он поставил наглую Галю на место.
Во-вторых, собственными руками обеспечил мне некоторую безопасность от преследований, которая была мне так нужна.

Никаких дворовых работ. Я всё время на виду. Теперь на меня никто не позарится. По крайней мере, это станет куда сложнее.

И я уже младшая медсестра. Санитарка. Следующая ступенька!!!

Губы растянулись в улыбке, и я почувствовала тепло, разлившееся в груди. Демонстративно оставила ведро и тряпку и посмотрела на Галю, которая всё никак не могла отойти от случившегося. Указала ей на её инвентарь и насмешливо помахала рукой на прощание.

С торжеством развернулась и пошла прочь, понимая, что отныне всё должно стать иначе…

***

Артур Николаевич смотрел в окно, но ничего перед собой не видел. Гнев, который до сих пор вспыхивал внутри, был очень странным.

Когда он сегодня случайно увидел эту больную Валю, работающую вместо санитарки, то сразу всё понял. Её нагнули, заставили выполнять чужую работу. Виновница тут же выплыла из-за поворота, и по её выражению лица он понял: она знает, что попалась, и осознаёт свою вину.

Ух, как его накрыло! Как же ему захотелось высказать ей всё, что он думает, всё, что накопилось у него за это время! Мало того что эта наглая помощница директора, чёрт бы его побрал, вербует девушек в бордель, мало того, что раскрадываются государственные средства, так ещё какие-то ничтожные санитарки будут нагибать более слабых!

Да он по кирпичику эту больницу разнесёт!!! Не оставит камня на камне за такое!

Не то чтобы он слишком переживал о Вале. Скорее ратовал за порядок и справедливость. Да, именно так. Поэтому он и назначил её санитаркой.

И теперь он чувствовал странное, разливающееся в душе удовлетворение, которое постепенно вытесняло гнев. Словно он сделал что-то правильное. Но до сих пор не мог понять, почему от этого так доволен.

Наконец Артур Николаевич тряхнул головой. Ему отчаянно не нравилось, что он думает об этой девице так много. Она вообще не должна занимать его мысли. Она — сплошное ходячее несовершенство, если не брать в расчёт лицо.

А он не добрый фей, чтобы раздавать свои милости непонятно кому.

Но чувства жили своей собственной жизнью. Артур Николаевич ощущал себя довольным собственным решением, а образ странной девушки с неожиданной внутренней силой преследовал его весь оставшийся день…

***

Дафна Степановна яростно сжимала кулаки, впиваясь ногтями в собственную кожу. Её трясло от негодования.

— Щенок! — шипела она сквозь зубы. — Как он посмел отчитать меня, будто дворовую девку???

Служанка Сима стояла чуть в стороне, смущённо опустив голову. Сцена, развернувшаяся в большом новеньком кабинете хозяйки несколько минут назад, всё ещё стояла перед её глазами.