Доктор-попаданка: мне не дали шанса - я взяла его сама!

Глава 16. Внимание...

А вы знаете, что представляли собой медицинские маски той эпохи? Всего лишь кусок марли, который стоило обернуть вокруг головы. Я подошла к этому вопросу творчески.

Для этого мне пришлось найти Алину, которая таращилась на меня, наверное, целую минуту, прежде чем выдавила из себя:

— Боже, Валечка, это ты? Какая красавица! Я, конечно, знала, что ты хороша, но настолько… Ты прямо принцесса!!!

Она никак не могла отвести от меня взгляда и даже заставила несколько раз прокрутиться вокруг своей оси. Мне стало смешно. Я улыбалась и впервые за долгое время чувствовала себя немножечко счастливой.

Но надо было брать себя в руки и заниматься серьёзным делом. Знаками попросила у неё ножницы, иголку и нитки. Она тут же всё принесла. Я на её глазах скроила обычную медицинскую маску — наподобие тех, которые носили в современном мире.

Она всё допытывалась, зачем да почему, хотя прекрасно знала, что я не могу сказать. Я даже попыталась в какой-то момент что-то произнести, но горло не хотело работать.

— Ладно, - отмахнулась Алина. - Узнаю как-нибудь потом. Накормить тебя, может быть? Наверное, ты проголодалась.

Я с удовольствием поела, чувствуя прилив сил. Это тело надо укреплять. Правда, ели мы в тёмном уголочке на кухне, чтобы нас меньше видели. Всё-таки Алину, как и меня, серьёзно недолюбливали в больнице. И даже старшая кухарка, которая была, в принципе, хорошей, доброй женщиной, старалась слишком сильно с нами не сближаться — во избежание неприятностей.

Я много размышляла о том, почему Артур Николаевич заставил меня прикрыть лицо. В принципе, я могла его понять, увидев реакцию окружающих. Оно, это моё лицо, действительно всех отвлекает. Логично, что ему хочется убрать из глаз долой всё, что мешает работе.

Наверное, он уже и пожалел, что поставил меня санитаркой. Впрочем, мне какая разница? В маске даже лучше. Это повышенное внимание раздражает и меня саму.

Поэтому я прикрыла лицо и с лёгким удовольствием вышла на работу на следующий день.

Однако, к моему изумлению, внимания не стало меньше. Больные, проходящие мимо, останавливались и глазели на меня по нескольку минут, перешёптываясь друг с другом. Их расширенные глаза продолжали источать удивление.

Это нервировало всё сильнее. Да что ж такое? Уже и лица не видно, но, видимо, слухи сделали своё дело. Теперь, когда лицо было скрыто, всем любопытным не терпелось меня разглядеть воочию.

Не сделала ли маска только хуже? Так бы посмотрели, отмахнулись и пошли, удовлетворив любопытство. А теперь, кажется, внимание следовало за мной по пятам. Я иногда слышала своё имя, произнесённое чьим-то громким возгласом. Это так выматывало.

А вот другие санитарки, встречавшиеся на пути, казались ещё более озлобленными.

Наконец, к концу рабочего дня, когда я уже делала завершающую уборку в своих кабинетах и мечтала лишь о том, чтобы поесть и отдохнуть, случилась самая главная неприятность.

Неприятность по имени Антон Петрович Новиков — тот самый доктор, о котором говорили, что он женат, но при этом имеет любовницу.

Он перехватил меня в одном из коридоров, когда я несла тяжёлое ведро, собираясь вылить из него воду в уборной. Я слегка поклонилась ему и попыталась обойти, но он, шагнув в сторону, преградил мне путь.

Посмотрела на него удивлённо и вынуждена была поставить ведро на пол — оно было слишком тяжёлым, а мне и так сложно двигаться.

Посмотрела на мужчину сурово и вопросительно. Он замялся под моим взглядом, но глаз не отвёл.

— Простите, я… я просто хотел бы узнать… — он всё мямлил и мямлил, как смущающийся подросток.

Я нахмурилась. Что происходит?

— В общем, меня зовут Антон Петрович, — он наконец выпрямился и широко улыбнулся. — Очень приятно, что у нас новая работница. Вижу, как хорошо вы работаете, я впечатлён. Скажите, Валентина, может быть, вам нужна какая-то помощь? Может быть, вы хотели бы улучшить условия работы?

Он говорил всё быстрее и вдохновеннее:

— Я могу помочь. Моё мнение всё-таки авторитетно в этой больнице. Могу поговорить с кем угодно. Помочь вам переселиться на другой этаж, получить более комфортные условия для работы… Что скажете?

Он вопросительно и даже слегка заискивающе посмотрел мне в глаза. Даже наклонился вперёд, отчего расстояние между нами сократилось, и я невольно отшатнулась назад, соображая, для чего он это делает. Но уж точно не по доброте душевной!

А зная о его похождениях, легко было сделать вывод: он хочет сделать меня должницей. Должницу потом можно принудить к чему угодно.

Поэтому я отрицательно мотнула головой, схватила ведро и пошкандыбала дальше, намеренно усугубляя проблемы с ногами, чтобы моя походка стала ещё более ковыляющей и у него отбило охоту ко мне цепляться.

Но это не помогло.

— Постойте, Валентина! — он догнал меня и снова преградил путь.

Я не стала отставлять ведро, хотя мне было тяжело. Смотрела на него с недовольством.

— Вы простите, я ничуть не хотел вас напугать, — снова начал Антон. — Если вдруг будут какие-то проблемы… если кто-то станет вас обижать или лишать законного… сразу же обращайтесь ко мне. Я всё порешаю. Пожалуйста, пообещайте мне!

Я неопределённо мотнула головой — то ли да, то ли нет, — и ему пришлось уйти, сохранив на лице выражение неудовлетворения.

Наконец я справилась с делами и вернулась к себе. Села на кровать, содрала с лица ненавистную маску и бросила её на стол.

Да уж, беда пришла с той стороны, откуда я не ожидала. То унижение, гонение и презрение, будто я монстр. То внимание, которое выматывает больше, чем террор.

Что же мне делать? Может быть, это пройдёт? А может быть… мне нужно что-то изменить?

Может быть, не стоит быть кроткой и любезной, какой я показывала себя раньше? Грубость отталкивает так же, как и противный вид. Но как мне это делать, если я не умею говорить?

Впрочем, красноречивого взгляда бывает вполне достаточно.