Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим...

Глава 12. Разоблачу!

Не всякое добро приводит к действительно добрым последствиям. Эту истину я познала в полной мере буквально в течение последующих нескольких дней.

Радуясь абсолютному принятию со стороны собственных слуг, я немного расслабилась. Забурилась в бухгалтерские книги, начала исследовать вопросы, касающиеся размеров владений и текущих расходов. Просидела, наверное, дня три в кабинете, фактически оттуда не показываясь. Хозяйство оставила на Варю — не знаю, как она справлялась, но, в общем, всё шло замечательно.

До того момента, как в одну из ночей я не задержалась в кабинете дольше обычного.

Было уже, наверное, около полуночи, и все свечи в помещении выгорели. Даже несчастного огарка не осталось.

Так как дом я уже изучила достаточно хорошо, решила возвращаться в свою комнату в темноте. В последнее время вместо туфель носила мягкие балетки — настолько удобные, что при движении те не издавали ни звука.

Таким образом, я вышла из кабинета совершенно беззвучно, прошла через холл, поднялась на второй этаж и уже собралась свернуть в нужный коридор, как вдруг услышала шёпотки. Насторожилась, прислушалась — чуть выше, на лестнице, ведущей на третий этаж, стояли двое. Я прижалась к стене и стала слушать чужой разговор, ощущая себя героиней какой-то мыльной оперы, где на подслушанных разговорах строится почти весь сюжет.

Это были мужчины — кто-то из слуг, естественно. По голосам я их не узнала, хотя догадки появились.

— Ну что, когда провернём наше дельце? — произнёс один и самодовольно хихикнул. — Предлагаю завтра ночью.

— Может, лучше сегодня? — возразил другой, гораздо более обеспокоенно. — Пока ведьма занята своими бумажными делами, у нас будет больше шансов.

Ведьма? Я скривилась. Неужели они обо мне?

— Да она будет занята ещё неделю! — беспечно бросил первый. — К тому же ты видишь, как плодотворно на неё повлияла хворь: она стала бесхарактерная, как гнилая палка. Раньше при ней невозможно было даже громко дышать. Клима Кривого из-за этого едва не забили до смерти. Чудом спасся. А нынче хозяйка никого и ничего вокруг не замечает. Я сам видел, как она на днях помогла старой Федоте кувшин перенести из кухни в кладовую. Так ещё и дважды спрашивала старуху о здоровье! Ты можешь себе такое представить? Ее как будто подменили!

— Да, — подтвердил второй. — Хозяйка совсем другая стала. Но, может, она притворяется, а сама следит за нами, чтобы потом за руку схватить? И как оттяпает после эту руку — будем мы с тобой всю жизнь подаяния просить.

— Нет, не притворяется, — уверенно сказал первый. — Говорю тебе, стала она на голову больная после этой хвори. Ничего не помнит. А нам-то в самый раз! Две комнаты нетронутые остались. Там, наверное, добра видимо-невидимо. А она туда даже не захаживает — видимо, забыла о них. А Варька-то ей не подскажет, сама не в курсе. Эти комнаты ещё прежний хозяин тщательно охранял. Наверное, спрятаны там настоящие богатства. Предлагаю начать с той, что левее.

— Ох, страшно мне, Федька, — посетовал второй. — Как бы потом головы не сложить.

— Да что ты мямлишь, как баба! — рассердился первый, и я наконец поняла, кто это. — Если найдём что-то стоящее, можно просто уйти из дому. Будем жить припеваючи и про ведьму забудем. Неужели ты всю жизнь хочешь на неё горбатиться?

— А если проклянёт? — не унимался собеседник.

— Да не проклянёт! Силушку свою ведьмовскую потеряла. Добрейшей души человек стала — всех лечит, всех любит. Не кричит, не проклинает, не бьёт, не наказывает. Благодать, а не хозяйка! Ну давай, решайся. Всё-таки предлагаю завтра.

— Хорошо, подготовимся. Можно даже на случай больших богатств сразу вещички собрать и умотать отсюда подобру-поздорову.

«Вот дураки, — подумала я, — болтают о таких вещах посреди коридора. Совсем распоясались, расслабились. Воры, значит, грабители, а я всё сетую на всяких там Юрьев… Да тут своего ворья полон дом!»

Что же мне делать?

Единственную пользу, которую они мне принесли, — это намекнули о каких-то комнатах, где может храниться что-то ценное. А значит, нужно действовать быстро и решительно.

Я тихонько развернулась и, крадучись, начала спускаться вниз. Прошмыгнула через холл, свернула в нужный коридор. Я уже знала, что в конце находятся комнаты, где ночуют несколько оставшихся после эпидемии солдат. Остальные, как говорила Варька, разбежались кто куда.

Солдаты, конечно, были хилые, но выглядели верными. Главенствовал над ними дядька Митрофан — крупный, усатый мужик, который сразу пришёлся мне по нраву. Вот к нему-то я и направилась посреди ночи.

Митрофан открыл дверь не сразу. Но когда это наконец случилось, он стоял с закрытыми глазами и слегка пошатывался.

Я кашлянула, чтобы он наконец проснулся, и мужчина хрюкнул, открыв один глаз. Увидев же меня, побледнел как призрак, и едва не рухнул на колени от страха.

— А ну, возьмите себя в руки! — грозно сказала я. — Тут дело важное, а вы всё штаны протираете своим «коленоприкладством»…

Мужчина окончательно проснулся и замер передо мной, как перед грозным военачальником. Судя по всему, инстинкты, привитые прежней хозяйкой этого тела, работали отменно: слуг в доме она держала в ежовых рукавицах.

Мне нужно было извлечь урок и распоясавшихся воспитать. Я изложила то, что слышала в коридоре, объявила имя того, кто затеял воровство, и приказала немедленно схватить этих двоих, отправив в темницу, которая, как мне было известно, здесь имеется.

— Завтра проведём воспитательную работу, — заявила я в заключение.

У мужчины глаза полезли на лоб. Что он там нафантазировал — не знаю, но я ушла от него вполне удовлетворённая произведённым эффектом. Нет, методами прежней Елены Николаевны я пользоваться не собираюсь, но показательную порку устроить придётся. В этом мире, как я убедилась, слуги не будут уважать господ, если те слишком мягкотелы… Мне нужно соблюдать баланс — и тогда ворья в поместье уменьшится в разы.