Доктор в теле гнусной графини: и тебя вылечим...

Глава 16. Обед и противостояние...

Юрий Александрович остановился вплотную ко мне — и только сейчас я заметила, как он тяжело дышит. Руки сжаты в кулаки, взгляд буквально свирепый. Ух, меня аж пробрало. Он что, ударить меня собирается, а не поцеловать?

Отступила на шаг. Точнее, попятилась. А Юрий Александрович напрягся ещё сильнее.

— Отец... — я наклонилась в сторону, выглядывая из-за так называемого жениха на его родителя. — Простите, пожалуйста, но к чему это всё? Поцелуй — это так интимно. Мне неловко, если это будет происходить у вас на глазах.

Старик хохотнул:

— Какая же вы скромница, моя доченька! Ладно, Юрка, уходи. Невеста не желает твоих поцелуев до свадьбы. Сама невинность!

Юрий Александрович пошёл красными пятнами. Ноздри раздувались, дышал шумно. А я приклеила на лицо улыбку, которая медленно сползала в гримасу. Наконец жених отступил, а я облегчённо выдохнула. Экзекуция откладывается: поцелуй с таким человеком, как он, иначе и не назовёшь.

Я думаю, для него тоже мало приятного. Я в его глазах особь не лучше болотной лягушки. Так что мы оба ещё неплохо отделались.

Граф-старик уселся на своё место. Мы присели на стулья напротив друг друга. Слуги поспешили наложить нам всякого рода еды. А я посмотрела на череду всевозможных вилок и ножей — и немножечко приуныла.

Дома, то есть в своём поместье, я ела обычной вилкой, все остальные откидывала с презрением. Не на светском же рауте. Здесь же так не побалуешь. Но весь этот придворный этикет для меня был абсолютно невиданным. Как теперь выкручиваться?

Пришлось краем глаза наблюдать, какую вилку и для чего возьмёт Юрий Александрович. Тот первым делом впился в кусок мяса и жевал его с таким видом, будто хотел истереть в порошок. Пришлось и мне мяса пожевать. Оно, к слову, было восхитительным на вкус, и я даже немного расслабилась.

Некоторое время старый граф не говорил ни слова, а потом, когда чуть насытился, отложил приборы и начал расспрашивать меня о поместье с самым невинным видом.

Я отвечала поверхностно — не хватало ещё отчитываться о своих делах какому-то старику. А он, смотрю, готов пробраться ко мне в душу. Так и стелет, так и стелет... Что же ему от меня на самом деле нужно? Вот в чём вопрос.

Наконец мы закончили трапезничать. Я откашлялась, желая наконец озвучить свою просьбу, но старший Данилин меня прервал:

— Дорогая доченька, может быть, вы желаете ускорить ваше бракосочетание? Я, если что, совершенно не против.

Я так и замерла с открытым ртом, а Юрий Александрович в этот момент подавился компотом, который пил. Подавился знатно — начал кашлять, пыхтеть, буквально задыхаться и с каждым мгновением всё больше краснел.

О, Боже! Уж не помрёт ли он тут мне на радость? Хотя… радоваться не буду. На горе? Горевать тоже не стану. Но человека нужно в любом случае спасать!

Во мне тут же встрепенулся профессионал.

Вскочила со своего места, подбежала к молодому графу и схватила его со спины. Как могла, попыталась помочь: резкий толчок под рёбра, ещё один...

Наконец изо рта Юрия Александровича вылетела маленькая вишнёвая косточка: компот, как оказалось, был фруктовым. И, слава Богу, он наконец вдохнул.

Я отпустила его, отошла в сторону и наткнулась на ошеломлённый и восхищённый взгляд старого графа.

— Боже, милочка! Откуда... откуда у вас такие способности? Поразительно! Неужели вы учились на лекаря?

Я встрепенулась. Он что-то знает о лекарском искусстве?

— Возможно, — уклончиво ответила я.

— Чудесно, чудесно! — старик едва не захлопал в ладоши. — Юрка, посмотри! Даже твоя невеста изучала лекарское искусство, а ты, негодяй, не хочешь!

Я насторожилась. Что же это значит? Моего женишка хотели сделать местным врачом?

— Ах да, — продолжил старик важно. — Возможно, мой непутёвый сын вам не говорил, дорогая дочь, но у нас династия лекарей. И только он отказывается идти путём всего рода. Вы можете себе это представить?

У меня глаза полезли на лоб. Династия лекарей? Это что же выходит — я могла бы войти в семью людей, которые по местным законам имеют все права на врачевание?

Уж не откроются ли передо мной многочисленные двери?

Неожиданно перспектива замужества стала выглядеть чуточку привлекательнее.

Задумавшись, я даже не заметила, как старый граф приказал слугам вынести оставшиеся блюда и принести ароматного чая со сладостями. Когда гостиную наполнил ошеломительный запах горячего напитка, я очнулась, присела обратно за стол и, наконец, решилась.

— Дорогой отец! — я была сама учтивость. — Хотелось бы поговорить об одном важном деле, весьма специфическом, так сказать, требующем вашей милости.

Старик смотрел на меня с готовностью выслушать всё, что угодно. Юрий Александрович при этом, мрачный как туча, сидел напротив и молчал.

— Дело в том, — продолжила я как можно более скупо и поверхностно, с некоторой долей беспечности, — что по некоторым причинам… наглый сосед желает отнять у меня поместье, потому что я некоторое время назад заложила его…

Реакция старика была ошеломляющей: он вскочил и ударил кулаком по полу. Покраснел, да так сильно, что едва не схлопотал сердечный приступ, а потом закричал:

— Ах он ворюга! Ах он... — и далее посыпались нецензурно-яростные выражения, которые я решила не запоминать.

С чего вдруг такое красноречие? — покосилась на жениха и решила вставить-таки объяснение:

— Некоторое время назад я приболела немного, да и слуги чувствовали себя не очень. А за время болезни в наше поместье вломились воры. Унесли буквально всё, ничего ценного не оставили. Они были в масках, но я уверена, что могла бы узнать их при встрече – по глазам!

Я говорила это, глядя прямо в лицо Юрию Александровичу. Он вздрогнул и посмотрел на меня с удивлением. Под моим пристальным взглядом побледнел.

— Ага, — подумала я. – Значит, рыльце в пушку? Зачем же ты, жених, обчистил собственную невесту? Настолько ее ненавидишь? А может, признаешься и раскаешься?