Долг и верность

Глава 11. План

Эвели

Решение было принято. Единственно правильное решение, и от этого сразу стало легче. Появилась реальная цель, ради которой стоило рискнуть.

Ариэн после нескольких часов медленной регенерации выглядел намного лучше: бледность с его лица почти исчезла, круги под глазами стали не так заметны, и почти абсолютная темнота надвигающейся ночи играла нам на руку. О его или моем прошлом мы больше не разговаривали — только о предстоящей встрече с потенциальными союзниками.

Несмотря на отсутствие возможности вторгнуться в его разум или просто подглядеть, я четко чувствовала источающуюся тревогу, но намеренно не придавала этому значение. Пусть думает, что я во всем уверена и без оглядки и сомнений готова в случае неудачи пожертвовать собственным будущим.

Максимально отстраненно я старалась помочь Ариэну сбрить щетину, чтобы он соответствовал — в любой ситуации, когда необходимо заявить о себе, — холеным и одетым с иголочки воинам Тайной Службы. Раздобыть для него официальную одежду Службы тоже не составило труда: у Арона был почти такой же размер, так что форма не висела и не стягивала движения. А дальше оставалось только надеяться, что никто не задаст вопросов насчет недостаточности охраны для одного ценного пленника.

Часть ночи пришлось потратить на попытки поставить Киана на ноги после не самого слабого избиения. Ребра, к счастью, оказались целы, но очень пугала опухшая ближе к запястью рука и заплывший глаз. Каким-то чудом Ариэн своим прикосновением чуть улучшил состояние Киана: тот сразу задышал ровнее и полной грудью, как будто из нее только что вытащили мешающий вздохнуть наконечник стрелы. Но, судя по последовавшей и не самой приятной реакции организма Темного, отдал часть своей и без того мизерной силы. Высокая цена, учитывая сегодняшнюю необходимость действовать в полную силу, но более эффективный вариант, чем компрессы из толченых трав для снятия боли и отеков. На это у нас не было времени.

Мы бы не смогли проскочить незаметно через караульных, выставленных по моему приказу, но по прихоти куратора. Поэтому пришлось разыграть это небольшое представление. Вначале крик Киана, достаточно настоящий, чтобы Рич и Арон поверили в мои намерения наказать за предательство. Потом смесь из корней пиона и валерианы, заваренная в чай братьям, чтобы они на эту ночь не стали помехой. Если план сработает, мы незаметно вернемся еще до их пробуждения.

Киан хорошо вжился в роль заключенного: громко дергал тяжелые цепи, на вид наглухо защелкнутые на его запястьях, склонил голову и сгорбил широкую спину. И, честно говоря, многочисленные ссадины на лице достаточно меняли внешность, чтобы зоркий глаз не усомнился в его статусе пленного. Из караула в лицо и на близком расстоянии Киана видел только самый младший из солдат. Но на всякий случай пришлось перекрасить его светлые волосы сажей. Вышло вполне естественно.

Вначале была мысль и Киана облачить в форму Службы, если бы он хотя бы мог ровно держать спину, но тогда риск услышать опасные вопросы о нашем составе возрастал до критической точки. «Из трактира вышло трое солдат Службы, к стенам тюрьмы добрались двое и один заключенный, что прикажете предпринять, господин Куратор?» — я так и представляла в голове это донесение. А попасть в тюрьму без лишних подозрений, чтобы была возможность предупредить о готовящемся спасении, можно было только так.

Причину доставить Темного в тюрьму именно сейчас я объяснила караульным и повторю у тюремных ворот надвигающейся казнью, а вместе с ней — волнением, которое сложно было бы удержать, если в город просочатся слухи о принадлежности пленного к гонимым «избранникам» Природы. Наиболее правдоподобный повод из всех, какие мы втроем успели обсудить.

На предложение проводить нас до конюшен я лишь фыркнула, показывая задетое их предложением самолюбие. К тому же состояние Киана довольно красноречиво говорило о том, что даже в пешем пути у двух конвоиров не намечается никаких проблем.

Холодная ночь была настолько темна, что человеческий глаз не различал оттенки, и от того неровные дороги казались бесконечными. Ориентирами были не звезды — их скрыли такие же черные жуткие тучи, грозящиеся упасть на наши головы, — только немногочисленные свечи, блеклый свет которых просачивался через деревянные створки некоторых окон. Мы шли почти на ощупь, беззвучно. До нужного момента Киан стянул со своих рук цепи и осторожно сбросил около входа в один двухэтажный дом. Даже в темноте я запомнила его очертания: именно сюда забежала прыткая девчонка, переговаривающаяся о чем-то с тем повстанцем. Как раз в тот момент, когда мне удалось протиснуться через решетку маленького подвального окна.

В том, что ополчение сменило локацию, можно было не сомневаться. Поэтому нужен был кто-то, кто об этом знает. А девчонка наверняка работала связной.

— Киан, порядок? — я настороженно осмотрела его сгорбленную спину. Травы вряд ли так быстро сработали как обезболивающее, и даже действия Ариэна, кажется, постепенно сходили на нет: его одежда заметно потемнела от пота. Если сегодня все пойдет по плану, Ариэн сможет заживить и его раны. Если же нет… У нас втроем не будет шансов остановить казнь. О силах ополчения у меня не было особой информации, но судя по всему, что я заметила на том допросе, у них большая проблема с людьми. Не воины, не солдаты, не парламентеры — обычные отщепенцы, которые действовали не по инструкциям на перспективу, а исходя из текущих потребностей. Может даже, и не ополченцы вовсе. Да и откуда взяться солдатам в городке, выживающем, разве что, за счет торговли сосновым кругляком, который даже не кому довести до конечного изделия? Топоры и пилы — вот и все оружие.