Долг Наследницы. Судьбоносный выбор

Часть первая. Глава седьмая «Воспоминания»

Это была ужасно холодная зима, лазареты были переполнены студентами, которые валялись в лихорадке. Нас с Лирой болезнь обошла стороной, но от каждого сквозняка, коих в Академии было полно, исходила угроза. Болели все, от адептов, до преподавателей. И исцеляющие зелья не срабатывали, потому что зараза влияла на один конкретный орган, а зелье действовало на все. Поэтому только ослабляло на несколько часов болезнь. Мы прозвали ее снежной хворью. Однажды, в нашу с Лирой комнату, когда та отлучилась в ванну, ворвался один из студентов-лекарей. Он подал мне записку и тут же растворился. Мне стало интересно, зачем же кому-то отправлять письмо через кого-то, а не просто направить весточку. Весточкой мы называли отправку писем и посылок в стенах Академии, тут не требовались сильные умения в магии, все делал магический фон, который исходил от альма-матер.

Развернув записку, я почти что сразу бросилась в лазарет, наплевав на карантин. Это было послание от моего друга, или, точнее, кавалера. Но отношения между нами были исключительно дружеские, я на этом настояла когда-то. И вот ему грозило беспамятство, снежная хворь поразила его мозг, ему не повезло. Больше, чем остальным.

В моменты сознания он звал меня, как единственную родственную душу, мы были из тех немногочисленных эльфов в этой Академии. Как он говорил, я напоминала ему о доме и рядом ему становилось будто бы легче дышать. Я навещала его и раньше, но этот случай был особенный. Он умирал. Точнее, ему это пророчили лекари. Магия не всегда всесильна, иногда, и она не справляется.

Айдениэль находился в изоляторе, но меня пропустили к нему, надеясь, что я облегчу последние минуты парня. Айден при виде меня даже хотел было кинуться с кровати, чтобы обнять, но я вовремя остановила его, уложив обратно.

— Эй, куда это ты так бойко рванул? Тебе нельзя вставать, — я прислонила свою холодную руку к его разгоряченному лбу, из-за чего удостоилась благодарной улыбки.

— Я надеялся, что ты придешь, Лари, мне даже жаль, что я не смог добиться от тебя ничего более, чем дружбы, — он грустно посмотрел на меня, а у меня даже на минуту защемило сердце. Только Айден называл меня так, и сейчас мой кареглазый друг прощался.

— Ну что ты такое говоришь, Айден, все будет хорошо. Тем более, я же обещала тебе, что на Зимнем балу буду танцевать только с тобой, ты хочешь лишить меня партнера? — я несла несусветную чепуху, в надежде его расслабить, отвлечь. Но это не помогало. Он будто бы смирился со своей участью, принял ее. Чего мне совершенно не хотелось. Я надеялась, что он сможет выкарабкаться, что ему помогут.

— Послушай меня сейчас очень внимательно, Лари, эта тайна должна была уйти со мной в могилу, и ты пообещаешь, что никому ее никогда не расскажешь, поклянись! — в миг из его глаз исчезли искорки, они потускнели. Я даже испугалась резкой перемены в его настроении, но кивнула.

— Я клянусь никому не рассказывать, чтобы ты сейчас не сказал! — я не знала, на что подписываюсь, но мне хотелось его успокоить. Мне не трудно будет сдержать клятву, чужими секретами я не делилась никогда.

— Хорошо, считай это одно из моих предсмертных желаний. Я знаю, что после моей смерти, мой мозг отправят на изучение, его изымут и промотают все воспоминания. Я знаю, у твоей семьи есть дар - вы можете запечатать некоторые части памяти, так, что до них никто не сможет добраться! — я повторно кивнула. Да, такой дар действительно есть, вот только напасть в том, что на самих себя никто из моей семьи не мог его использовать. Но и есть он не у всех, только у меня и мамы, дар передавался по женской линии.

— Слушаю тебя и потом, когда ты попрощаешься с этим воспоминанием, я запечатаю его в тебе. Но имей ввиду, ты тоже не сможешь добраться до него, оно будет закрыто и от тебя, — мне казалось важным его предупредить, ведь обратного действия у моего дара не было. Это можно было сделать раз и навсегда.

— В могиле я вряд ли вообще что могу вспомнить, тебе не кажется? — он сухо, с хрипотцой, рассмеялся, от чего тут же закашлялся. Я подала ему стакан воды и Айден жадно отхлебнул из него. После чего начал свой рассказ.

Когда он был еще маленький, его отец, благородный эльф, явился в их с матерью дом, с оружием наперевес. Малыш Айден испугался и скрылся в складках матушкиного платья. Его мать была человеком, но очень одаренным некромантом. Отец Айдена бросился на них с мечом, вопя что-то яростное. Что именно и дураку понятно. «Выродок», «Смешанная кровь», «Проклятье» и прочее. Эльфы всегда были за поддержание чистоты крови, но мальчик был очень похож на отца, чем ужасно его разгневал. Мать не имела особых знаний в боевых искусствах, но дралась подобно разъяренной кошке. Она защищала сына, даже если бы ценой была бы ее собственная жизнь. Но она не была ровней аристократу, которого с пеленок учили борьбе. Когда же клинок оказался у самого горла Айдена, его мать собрала в себе последние силы и коснулась оголенного участка руки эльфа. Тот тут же пал навзничь. Вместо глаз зияла чернотой пропасть. Тогда Айден еще не знал, что существует забор души. Но понимал, что ужасная участь ждет ее мать за убийство эльфийского аристократа.

— Лари, я знаю, что ты надежна, иначе бы не посмел тебе этого рассказать. Если ты проговоришься, мою мать казнят. Это без преувеличений. До сих пор не знаю, каким чудом подозрения не пали на нее, когда тело этого гада нашли в канаве, в которую мы его сбросили. Пожалуйста, закрой их ото всех, чтобы никто не смог угрожать моей матери, после моей смерти я не смогу ее защитить.

Меня выкинуло из воспоминаний, слишком резко, так что я не сразу поняла, что все это время сидела в библиотеке. А Кристиан жадно меня слушал, даже потерялся на минуту, когда я оборвала рассказ.

— Что случилось с тем парнем? Он смог выжить? — я не понимала из каких соображений он это спрашивает, но я отрицательно мотнула головой.

— Нет, к сожалению. Снежная хворь погубила его, никто ничего не смог сделать, чтобы остановить болезнь. Если бы она поразила другой орган, может быть, исход был бы другой. Тело Айдена передали его матери, та, насколько мне известно, сейчас живет в Тунсивуме, это одна из частей Светлой Империи, достаточно близко, но и не слишком, к границе Светлого Леса, — вампир смотрел на меня немного недоуменным взглядом, видимо, пытаясь откопать в памяти географию Светлой Империи. Но это не возымело эффекта.