Долги по осени считают

Пролог

Аня стояла у старого подъезда пятиэтажного здания и долго смотрела наверх.

Дверь, как и раньше, была приоткрыта. Ржавая, с облупившейся зеленой краской, она висела на одной петле и жалобно поскрипывала при каждом порыве ветра. Когда-то здесь был домофон, но его сорвали в первый же год, когда Аня только начала работать «курьером». Теперь вместо него зияла черная дыра с торчащими проводами, похожими на спутанные нервы.

Девушка вновь подняла голову.

Серое октябрьское небо висело тяжелым одеяло, придавливая город к земле. Она не видела ни луны, ни звезд. Только бесконечную свинцовую гладь, которая, казалось, давила на крыши, сгибала их и заставляла протекать.

Пятиэтажка высилась над ней серым бетонным монолитом, и на самом верху, на фоне этого мертвого неба, темнел силуэт крыши. Плоской, старой, без перил. Той самой крышей, про которую ей рассказали три года назад. Аня ни раз бывала там.

Отчетливо помнила тот день, хотя все остальное стерлось в памяти, как старая пленка.

Аня тогда работала курьером у местных «оптовиков» по району. Ей было едва ли 17 лет, когда девушка впервые связалась с наркотиками.

Маленькая, тощая, дерганая и такая же невзрачная, как и сейчас. Ее «работодатель» — мужик по кличке Штырь, с вечно красным носом и запахом перегара, который даже не перебивал запах травы, предложил неплохие деньги за то, чтобы оставить большое количество товара в этом богом забытом месте.

— Тебе пришлют адрес, — раскинувшись в красном кожаном кресле, Штырь затягивался очередным косячком самокрутки. — Поднимешься на крышу, там найдешь вентиляционную шахту под железкой. На ней будет висеть маленький декоративный замок. Смотри, не перепутай! Нужна та, что с замком, поняла? Крыша открытая. Иди быстрей, да на мусоров не наткнись. Район не благополучный, они там на каждом шагу ошиваются. Если поймают — не вздумай говорить на кого работаешь. Проболтаешься и лишь себе хуже сделаешь. Никто тебе не поможет, сиротка.

Он смерил ее пристальным взглядом и криво усмехнулся.

— Уяснила?

— Да, — спокойно ответила Аня.

Когда Штырь кинул перед ней объемный пакет, перемотанный скотчем и изолентой, она лишь молча надела перчатки и аккуратно убрала товар в рюкзак. Мужчина удовлетворенно кивнул, продолжая надменно улыбаться.

Если бы Аня осознавала, что, связавшись единожды с наркоторговцами, она повесит мишень на собственную спину, то подумала бы дважды. Но жажда быстрых денег, добытых легким, пусть и нелегальным, путем, ослепила незрелое сознание. В тот раз все прошло без происшествий.

Адрес нашла не сразу, но быстро сориентировалась в новом районе. Без проблем прошла в старый подъезд и поднялась на крышу. И вентиляционную шахту с замочком обнаружила с первого раза, аккуратно спрятала содержимое.

Стоя наверху, Аня на мгновение подумала, что даже ветер там был другим — более свободным, диким, пронизывающим до костей. Она смотрела вниз, на едва плетущихся по разбитой дороге алкашей, и просто наблюдала. Тогда девушка впервые испытала какое-то странное чувство, почти приятное. Как будто она была невидимкой для всех вокруг.

Потом Аня еще пару раз возвращалась на крышу по работе: прятала закладки в щелях парапета, распихивала пакеты под ржавые листы железа. Но после того, как она завязала с «доставкой», больше не приближалась к этому дому и открытой крыше.

Так было вплоть до этого вечера.

Аня сглотнула. Горло пересохло, и комок все никак не проходил. Она опустила глаза и посмотрела на свои изношенные кроссовки. В луже асфальта отражался свет единственного фонаря и уставшее, осунувшееся лицо.

«Нужно идти, — сказала она себе. — И так уже все решила».

Вдохнув сырой осенний воздух, девушка вошла в подъезд.

Запах ударил в нос сразу — затхлый, застоялый, прямо как в могиле. Смесь сырости, дешевых сигарет и мочи заставил поморщиться. Трубы отопления, обмотанные тряпками, тянулись вдоль стен, и с них капала пода, создавая на полу целые лужи. Самая первая дверь на этаже была закрыта, но за ней отчетливо доносились голоса ссорящихся людей. Крики, визг, звон посуды. Ничего удивительного.

Она привыкла к этому. За несколько лет жизни в Подмосковье Аня снимала такие же комнаты за жалкие копейки. Двадцать квадратных метров, окно на помойку, сосед-алкоголик через стенку и текущий кран. Со временем это стало обыденностью. Главное — крыша над головой и теплая батарея под боком. С остальным можно смириться.

Большую часть времени, а если быть точным — 17 часов в сутки, она все равно бегала от одной подработки к другой, пытаясь заработать хоть какие-то деньги, чтобы продолжить свое жалкое существование.

Думая об этом, Аня начала подниматься вверх.

Первые ступени давались легко, почти привычно. Она часто поднималась по лестнице, когда по работе нужно было выйти из подъезда через черный ход. Но уже на втором пролете ноги начали тяжелеть. Не от усталости, вовсе нет. Возможно, от того, что каждый шаг приближал ее к финалу.

На третьем этаже пахло жаренной картошкой и едким стиральным порошком. Кто-то оставил ржавый велосипед на лестничной клетке. Она смотрела под ноги: на выщербленный бетон, на грязь и плесень, на окурки, которые небрежно бросали прямо на пол. Весь этот дом был одной сплошной помойкой. И сейчас она, как никогда, ощущала себя его частью.