Долги времени. Облачная стена

Глава 9. Пробуждение

Он упал, он приземлился. Кажется, такое уже было, совсем недавно. Послушно явилось воспоминание, и было в нём три элемента, которые никак не соединялись воедино: столб, волшебник, каменный зверь. Может, каменный зверь соревновался с волшебником по лазанью на столбах? А может, волшебник подарил каменному зверю столб, как собаке косточку? А может, столб стал их новым волшебником и унаследовал каменного зверя? Мишка попробовал открыть глаза. Глаза открылись.

– С пробуждением.

Что? Кто? Мир никак не хотел обретать чёткость, но мутное белое пятно без сомнений являлось волшебником.

– Как ты себя чувствуешь?

Мишка не ответил. Три элемента из его воспоминания обрели ясность: Мишка привязан к столбу посреди площади, окружённой толпой – толпой, ждущей, когда его заберёт каменный зверь – зверь, которого натравил волшебник.

– Что ты со мной сделал?

– Скорее кого.

Белое пятно сдвинулось с места, волшебник приблизился. Мишка на инстинкте выставил вперёд руки, чтобы спасти голову, но сразу забыл о голове, руки оказались связаны.

– Развяжи верёвки!

Белое пятно задрожало – Валентин беззвучно смеялся. Конечно, разве слова пленённого человека что-то значат для волшебника?

– Это не верёвки.

Мишка с ужасом посмотрел на руки. Если не верёвки, то что? Зрение, несколько раз сменив фокус, всё-таки прояснилось, и Мишка получил ответ. Бинты! Его руки связывали бинты. Он сдёрнул их, ожидая увидеть раны, но увидел лишь гладкую кожу.

– Что это значит?

– Ты стал моим преемником.

Мишка ничего не сказал. Когда-то он об этом мечтал, когда-то очень-очень давно, задолго до того, как в его жизни появился каменный зверь, волшебник и столб. Мишка пригладил волосы рукой, словно пытался пригладить мысли. Не вышло ни то, ни другое – голова оказалась выбрита на лысо.

– Преемником? – переспросил он. – Ты казнил меня на глазах у всего посёлка!

Он только сейчас заметил, где находится. В каморке без окон, где из мебели только тюфяк, с которого он, надо полагать, и грохнулся при пробуждении.

– Так было нужно.

– Кому?

Мишка сжался в комок под взглядом волшебника. С кем он спорит? На кого поднимает голос?

– Людям в первую очередь, – сказал-таки Валентин. – Иначе вчера ночью они бы пошли с косами и вилами на тварей, а сегодня утром посёлок бы вымер.

Мишка зажал кулаками голову. В висках стучало, и каждое слово разражалось громом. Больше всего на свете он хотел этого не слышать, но каждое слово находило в сердце отклик. Он понимал, что сдаётся.

– Я думал, что умираю, – едва слышно произнёс он.

– Ты – будущий волшебник, – сказал Валентин. – И ни к такому привыкнешь.

Но Мишка не хотел привыкать. Он мечтал стать волшебником, а не бесчувственным тюфяком.

– А Галка? А Барс? Что ты сделал с ними?

Валентин поднялся, открыл дверь, впустив в комнату сквозняк, и куда-то в коридор ответил.

– Ты же знал правила, остаться мог только один.

Голос его звучал мягко, почти сокровенно, но Мишка предпочёл бы крик. Злые слова не должны говориться нежно, точно так же, как добрые – в гневе.

– Пойдём со мной, я докажу, что я не зло.

Волшебник по-прежнему говорил тихо, но Мишка воспринял его слова, как приказ. Они шли по коридорам с низкими потолками и плохой вентиляцией, шли вдоль говорящих стен, которые можно было услышать лишь ладонями, и Мишка прислонял их, повинуясь очередному порыву слабости, и внимал, как шумит по ту сторону река. Стены говорили ему, что он в подвале, а в подвалах держат лишь вино, да пленников.

Валентин остановился, призвал к рукам молнии и коснулся стены. Кирпичи принялись меняться местами, словно были живыми, они работали быстро, и через минуту перестроились в лестницу. Валентин обернулся, но если он хотел получить восторг, он его не получил. Магия на то и магия, чтобы делать невообразимые вещи. Мишка встал на нижнюю ступеньку, не дожидаясь приглашения, Валентин встал рядом и коснулся магией перил. Лестница, она поехала вверх. Мишка задрал голову, боясь, как бы та не упёрлась в потолок, но потолка не было, вверху зиял проём.

Они въехали в огромный зал, но не остановились, Мишка лишь бегло успел заметить расписные окна и дубовую дверь, которыми он так часто любовался снаружи. Лестница ползла всё выше и выше. Снаружи замок занимал не так уж много места, но он тянулся не вширь, как людской дом, а ввысь, и, наверное, мог вместить в себя весь посёлок. Здесь была и цветочная оранжерея, и картинная галерея, и библиотека, и танцевальный зал. Лестница, словно пронзала замок насквозь, как огромный винт, и винт этот, наконец, прекратил крутиться. И Мишка узрел ту самую истину, которую ему собирался открыть волшебник.

– Глянь, кто очухался, – начал Барс.

– Как спалось? Постелька не мяла? – закончила Галка.

И оба смахнули с рук молнии, чтобы заключить его в свои объятья. Мишка так и не понял, во что он не поверил больше, в их магию или в их объятие. Галка на радостях надавала ему тумаков, Барс едва не свернул шею, и Мишка не отставал в любезностях. Галка и Барс были! Лысые, как и он, но живые.