Долги времени. Облачная стена

Глава 12. Долги времени

Мишка читал. И если бы голос имел физическое обличье, стать бы ему кинжалом, тонким и острым.

«Прошло ровно двести лет с тех пор, как мы стали волшебниками. Красивая дата, круглая, но никто не будет её отмечать, ибо все вокруг верят, что волшебниками мы были всегда. Лишь немногие из нас – те, что стояли у самых истоков, хранят эту память.

Нас было немного, и в спасатели мира мы не рвались, но именно мы стали ими. Мир был на грани разрушения, люди истребляли самих себя. Вседоступность превратилась во вседозволенность, духовные ценности заменяли материальными, человечество забыло о человечности. Нужна была новая сила, и мы явили её миру.

Но не всё шло гладко с самого начала, мы терпели одну неудачу за другой и почти перестали верить в успех. Запертые от всего света, мы не знали, что творится за пределами нашего бункера. Нам перестали поставлять экспонаты, и мы были вынуждены ставить опыты на самих себе. Мы потеряли почти весь свой состав, утешаясь неутешимой мыслью, что великие деяния требуют жертв. Мы прощались с жизнью, ложась на операционный стол, но не сдавались, и однажды у нас получилось. Человек проснулся волшебником».

Голос охрип, затупился кинжал, Мишка умолк, и слова тут же подхватила Галка. Если бы голос имел физическое обличье, стать бы ему плетью, быстрой и звонкой.

«Его тело усовершенствовалось: обострились органы чувств, замедлился обмен веществ, стали управляемы биологические часы. Но радость наша длилась недолго. Мозг не выдержал нагрузки и сделал единственно возможное, чтобы спасти хозяина от гибели – обрёк его на безумие. Мы хотели создать сверхчеловека, но создали сверхживотное.

Только спустя полгода мы достигли искомого результата, и неожиданно стали главными на земле – теперь мы решали кому даровать новую жизнь. Мы выбирали обдуманно, помня о неудачных опытах, но всё равно случались сбои. Когда же человечество преобразилось, мы закрыли города от недостойных.

Мы переписали историю, не изменив общей картины, но изменив угол зрения на неё. Мы нарекли мастеров – волшебниками, технологии – магией, лекарства – зельями, стихи – заклятьями. Мы рассказывали детям, что мир был таковым всегда, а тех, кто распускал неугодные слухи, жёстко карали. Нет, мы не казнили и не пытали. Мы разрушали их жизни, сбивая с верного пути, и тогда правда из их уст превращалась в бред сумасшедших».

Голос сорвался, промахнулась плеть, Галка умолкла, и слова тут же подхватил Барс. Если бы голос имел физическое обличье, стать бы ему молотом, тяжёлым и грозным.

«Мы намеренно отреклись от прошлого, думая, что со временем сумеем очиститься. Прошлое и будущее видно лишь через настоящее. Мы не можем знать, каким будет настоящее лет через триста, но уже сегодня мы можем его создать. Мы не можем переместиться в прошлое, но мы можем его изменить и этим изменить будущее. Главное, как подать. У нас лишь один враг – время, ведь его не обмануть. Оно безжалостно стирает всё: настоящее обрекает на прошлое, будущее на настоящее. Оно убивает каждый миг, всего лишь идя своим ходом, но, остановившись, оно убьёт разом всё.

Мы решили сохранить истину, понимая, что время исказит её. Конечно, невозможно в одной книге уместить опыт тысячелетий. Эта книга не открывает вселенские тайны, эта книга открывает, как верно читать другие книги. Основной текст её зашифрован, дабы неподготовленные умы не могли растолковать её по своему усмотрению. Тайный язык будет доступен лишь избранным».

Три неподвижные фигуры склонились над книгой. Висело над ними молчание трёх голосов, словно заточенный кинжал, словно занесённая плеть, словно поднятый молот. Это было громкое молчание, в нём гудело эхо прочитанных слов, и оно заглушило от них четвёртый голос – голос чужих шагов.