Долги времени. Облачная стена

Глава 22. Без всего

Они были бодры и довольны. Впервые за столько дней их не мучила жажда, не донимал голод, не пугал мороз. И пусть сугробы по-прежнему доставали до колен, пусть по-прежнему холод заползал за воротник, но то была обычная зима. Никаких больше магических бурь, никаких ледяных ловушек, никаких природных катаклизмов. И даже Мрачные земли, в которые они вышли, не казались такими уж мрачными. Подумаешь меньше света и тепла, это легко исправляло хорошее настроение.

Лина дышала воздухом, наполненным хвоей, вслушивалась в тихий перестук дятла, любовалась серебром снегов, и всё это ей необычайно нравилось. И неважно, что всё это по-прежнему было непонятным, чужим, а главное напрочь лишённым магии. Её впервые привлекал мир, в котором нет волшебства, и этот мир оказался неожиданно красив. Лес кончился, и им открылся простор, неведомый горожанину. Лина шла бодро, ей хотелось напевать, ей хотелось улыбаться. Теперь им ничего не грозит, теперь они в безопасности.

– Замри!

Лина замерла. Мишка стоял в пяти шагах от неё, с расставленными в стороны руками, точно в детской игре. Откуда-то снизу донёсся треск. Лёд!

– Надо вернуться на берег, – тихо сказал Мишка, словно боялся, что река его подслушает.

Лина подняла ногу, чтобы хотела сделать шаг, но треск сделался громче. Она снова замерла и выставила руки в стороны, как Мишка, но вовсе не для равновесия, так ей казалось, что он ближе и, если что, сумеет поймать.

– Без резких движений, – сказал он и обернулся на берег. – Галка?

– Я здесь.

Он снял с плеч рюкзак и размахнулся, чтобы бросить, но река не позволила совершить даже такое простое движение. Лёд под ногами раскололся, Мишку окатило до колен, но под воду он не ушёл. Трещина, так напоминавшая узором молнию, побежала к Лине. Волшебница не думала, что делать, она это знала.

Мишка не возмутился, не испугался, не закрыл голову руками, ничего этого не успел. Лина схватила его за руку в быстром времени и потащила к берегу. Вечером плечо будет болеть, словно она провисела над пропастью полдня, но дожить бы сначала до вечера. Она прыгала с льдины на льдину, но те качались на волнах, лишая упора. Мишка тянул назад, его ноги то и дело шлёпали по воде. Галка что-то кричала, махала руками, давала ориентир ушам и глазам. По сторонам смотреть было некогда, Лина едва успевала найти новую льдину, зато дикие вопли не дадут сбиться с пути.

Прыжок, ещё прыжок, но нога соскользнула, и Лину накрыла белая тьма. В ней не было воздуха, в ней не было пространства, в ней не было времени. Лина потеряла над ним контроль! Время взялось за долги. Надо разжать руку! Надо. Разжать. Руку.

Лина не успела. В замедленном мире её потянуло ко дну, и она ничего не могла с этим поделать, единственное, что было ей доступно – мысли, но они стали такими нерасторопными, что Лина даже не заметила, что падает не вниз, а вверх. Она направила все свои стремления на одно действо – разжать пальцы, и через вечность поняла, что это не поможет. Мишка не собирался её отпускать. Мишка, Мишка…

Мишка вынырнул, но на него тут же налетела льдина.

– Мишка!

Голос Галки едва коснулся сознания.

– Я здесь, – не крикнул, кое-как прошептал Мишка.

Он здесь. И здесь не останется. Он ухватился рукой за льдину, но она перевернулась, сбивая его волной.

– Лови!

Снова голос Галки, но он не сумел даже повернуться. Все усилия уходили на то, чтобы дышать. Он обхватил Лину всею рукой, точно привязал к себе, и снова уцепился за льдину. Он выберется! Он сможет! Зубы стучали, и он стиснул их с такой силой, что в черепе отдалось.

– Лови!

Мишка повернулся. На это ушли почти все силы, но теперь он увидел Галку. Она стояла на берегу, сбросив в воду молодое деревце. Его ветки, словно кисть руки великана, тянулись к нему, нужно было только протянуть свою в ответ. Но для этого придётся отпустить льдину, его единственный упор. Мишка выдохнул, на его дыхание тут же налетел мороз, ещё немного и то же самое будет с ним самим. Рывком он бросился к дереву.

– Мишка!

Он здесь, он здесь, здесь, здесь. Или уже нет? Ещё недавно эта река была свободной ото льда, ещё недавно служила им ориентиром. Эту реку Мишка знал с рождения, она проходила через посёлок и, вдали от дома, несла от него привет. И эта же самая река станет его последним прибежищем?

После смерти людское тело предавали огню, золу развеивали над полями, чтобы даже в смерти человек мог служить жизни, но того, кто жил недостойно, отдавали реке, чтобы она унесла память о его имени. И сейчас река своими быстрыми водами готовится унести сразу два имени. Мишка. Лина.

– Лови!

Ветки хлестнули по голове, погребая под воду. Вместо воздуха в нос вошла вода, Мишка выдохнул на рефлексе, бездумно наблюдая, как вокруг него кружат пузыри. Вынырнуть он не мог, хоть плен из веток резко поднялся вверх. Но это не было его спасением, это означало его погибель.

Свободной рукой Мишка ухватился за ветку. Всё делала Галка – тянула на берег дерево, раз за разом, раз за разом, Мишка не делал ничего, только держался сам и держал волшебницу, но и это было для него невыполнимой задачей. Вода, всюду была вода, она заливала уши, она затрудняла дыхание, она слепила глаза. Казалось, это никогда не закончится, но оно закончилось. Радости он не испытал. Все силы забрала река. Мишка лежал на берегу, способный лишь на одно действо – дышать, но даже оно давалось с трудом, холод проник внутрь и, раздирая горло, вырывался с кашлем. Лина валялась рядом, по-прежнему неподвижная, хотя времени прошло достаточно, чтобы вернуть ему долги.