Долги времени. Облачная стена

Глава 24. Лесной гость

– Он хотел что-то сказать, – прошептала Галка.

Ни Мишка, ни тем более Лина её не слушали. Оба озирались по сторонам, хотели убедиться, что тварь ушла. Галка дёрнула за рукав, призывая посмотреть на себя.

– Он хотел предостеречь.

Мишка кивнул. Не согласился – дал знать, что услышал. Какой из Галки советчик? Для неё Барс – не тварь. Но Мишка-ка то знал, что это не так. Память настырно кидала глазам картинки, Мишка настырно их отвергал. Он хотел верить вместе с Галкой, но ради неё не верил. Забыть – значит однажды получить тот же урок. Валентин лишил их друга, и это забывать нельзя.

А потом прозвучал крик. Долгий, пронзительный, истошный. На руках волшебницы вспыхнули синие всполохи. Мишка вооружился лопатой. Взмахнул ею для верности и чуть не снёс себе шапку. И как Галка с ней управляется? Руки так и тянулись вернуть, но от Галки сейчас толку не было, если долго не напоминать ей о себе, она запросто могла уставиться в одну точку и умолкнуть, уж лучше пусть повторяет…

– Он предупреждал, – прошептала она.

Теперь оба посмотрели на неё, а потом друг на друга. Они слышали, как скрепит снег, кто-то шёл в их сторону. Они слышали, как трещат ветки, кто-то шёл в их сторону смело, не таясь. А потом они увидели.

Перед ними стоял он. Не зверь. Не тварь. Волшебник. И он бросился к ним.

– Вы живы! Как я рад!

Но больше он не сделал ни шагу. Его остановила поднятая Мишкой лопата. Он показал ему руки, на которых не плясали ни синие, ни оранжевые всполохи, но Мишка ни на сантиметр лопаты не сдвинул.

– А где Барс? – волшебник сделал паузу. – О, нет. Мне так жаль!

Галка вздрогнула, но взгляда не подняла.

– А это кто с вами?

Его голос улыбался. Но каким глупцом нужно быть, чтобы ему поверить? Снова!

– Уверен, что хочешь узнать? – спросила Лина, показав молнии на руках. Мишка едва сдержал улыбку, довольный её ответом, но его лицо сейчас должно быть холодным и пробиваемым, как… как лопата.

Валентин нахмурился, но остался на месте.

– Я – Валентин, хозяин замка на десять часов.

Лина вздрогнула. Мишка не мог знать, что такого страшного услышала Лина в обычной фразе. Хотя фраза и правда звучала странно. Как Валентин мог быть хозяином замка пять часов, если он сидел в нём безвылазно последние десять лет? Мишка не видел послания от отца Лины, не читал строчку «Пробил наш час, раз десять прозвучало», и не ведал, что та означает. Зато знала Лина, теперь знала. Десять часов – это направление. Хозяин нужного замка и был посланником отца. Почему она не поняла раньше?

– Ну а как твоё имя?

Мишка не понимал, почему Лина молчит, словно ей задали самый сложный вопрос в жизни. Молнии на её руках то угасали, то вспыхивали вновь.

– Спасибо, что оберегала моих людей, – сказал Валентин. – Но от меня их защищать не надо. Я свой.

Мишка впился пальцами в черенок лопаты, словно та могла выпасть из-за обычных слов. Но слова Валентина Арктурова – особая сила. Говоря одно, он говорит другое, эдакое волшебство без волшебства. Только Лина умеет не хуже, она не поддастся. Она знает что делать, всегда знала и знает сейчас. Мишка в ней не сомневался. Но почему тогда Лина стоит на месте, словно не может решить, на чьей она стороне? Валентин не был её врагом, пусть и принёс много проблем, но лично ей он зла никогда не желал. Так встанет ли волшебник против волшебника?

Валентин сделал шаг, Лина отступила. Она выставила вперёд руки – руки, на которых плясали синие всполохи. Лицо её не выражало эмоций, но взгляд выдавал сполна. Она не нападёт! С этим нужно было что-то делать, пока не стало поздно, и Мишка сделал. Он шагнул вперёд, заставив смотреть на себя.

– Мы знаем правду. Мы читали книгу.

Валентин посмотрел. Руки его по-прежнему не держали молний, но эти молнии плясали в глазах.

– Ты о той книге, которую спёр у меня? – он хохотнул. – Ладно, я не в обиде. Какие могут быть разногласия у друзей?

Лина по-прежнему молчала. Галка вообще не двигалась. Выпутываться придётся одному.

– Мы читали книгу, – повторил Мишка. Ему больше нечего было сказать, ему больше не на чем было стоять.

– И что же ты там узнал? – поинтересовался волшебник.

Улыбка пропала, лицо его стало жёстким, почти злым. Мишка отшатнулся.

– Ну же, что? Может, как хорошо живут волшебники, когда вы выживаете? Или, как расхаживают со звериными мордами на головах, но дикарями называют вас?

Мишка вцепился в черенок лопаты так, словно она была его опорой. В висках стучало, и каждое слово разражалось громом. Больше всего на свете он хотел этого не слышать – не терять иллюзию волшебного мира, но каждое слово находило в сердце отклик. Перед глазами мелькали картинки: маски тварей, повозки с дарами, танец с Линой.

– Может, тебя впечатлила облачная стена? Так её поставили, чтобы отгородиться от всякого сброда, вроде тебя.

Валентин тяжело дышал, щёки его раскраснелись, волосы спутались, но он даже не повысил голоса. Волшебник всегда вселял ужас, но теперь, глядя на него, Мишка понял, что прежде ужаса он не испытывал.