Долги времени. Облачная стена

Глава 25. Выбор волшебника

Мишка развернулся и зашагал обратно. Силы, что пригнали его сюда, иссякли. Ярость – плохой источник энергии. Выдаёт силы с лихвой, и с лихвой же забирает, всё без остатка. Мишка едва волочил ноги, но ни разу не споткнулся, не остановился, не сбавил шаг, теперь он обрёл иной источник, куда надёжнее первого, и именем ему была любовь. Быть может, Лина ранена, быть может, она нуждается в нём.

Он встретил её на полпути. Они шли друг к другу по одной тропинке – тропинке, что была вытоптана за этот день шагами боя. Их пути завершились объятьем. Но мир не остался позади, не стал их фоном, по-прежнему был вокруг – окружал, точно враг, бросал вызов, и хотелось спрятаться, укрыться, затаиться, лишь бы не слышать, не видеть, не думать, ведь это так привычно для человека, а по привычке поступать легко.

– Я видела кровь на снегу, – отозвалась Лина.

Мишка хмыкнул. Почему нельзя сказать прямо? Почему нужно искать языковые уловки? Или у волшебников не принято проявлять беспокойство о другом?

– Это не моя, – ответил он.

Он взял Лину за руку, он тоже видел кровь. Они нашли то место быстро, а за ним и следы, в которых почти не угадывался человек. Тот, кто здесь проходил, двигался на четырёх лапах, лишь изредка в снегу попадался знакомый след. Отпечаток сапога сорок пятого размера. А ведь Барс их предупреждал, а они не поняли. Но если так, получается, что Барс пытался их спасти, даже ценой собственной крови. Ну и кто из них безумен?

Следы оборвались у реки. Мишка молча взирал, как крошит поток пробегающие в волнах льдины. Лина положила руку ему на плечо, дала знать, что он не один. Но он всё равно был один. Лина Барса не знала. Не знала, через что они вместе прошли. Эта была только его боль.

Кулаки сжались сами собой. Он потерял Барса дважды. Нет, не так. Валентин дважды его отобрал. А теперь отобрал и Галку. Ноги подвели, Мишка осел, вдруг осознав, как устал. Встать не было сил, даже взгляд Лины не мог теперь сдвинуть его с места. Тот самый взгляд, под действием которого, он был готов на любые геройства. Но какой из него герой? Всё, на что он был способен это лезть на рожон, а потом улепётывать со всех ног. А ведь он ещё гордился какими-то успехами! Только чем? Тем, что его не сожрала тропинка? Или тем, что украл чужую вещь? А может тем, чем заполучил во врага могущественного волшебника? Раньше у него был дом, уверенность в завтрашнем дне, пусть даже таком же скучном, как предыдущий. Раньше он хотя бы знал, кто он есть. А теперь кто – не человек, не волшебник – бродяга между двумя мирами. У него были друзья, но он их потерял. У него появилась любовь, но от неё только хуже, чем с ней. У него была правда, но кто ему поверит без книги? Рядом сидела Лина, но они оба, словно не замечали друг друга. Каждый из них думал о своём.

Лина зарылась руками в волосах, спряталась словно за ширмой от остального мира, но лучи, не спрашивая позволения, всё равно пробивалось к её глазам. Почему всё так повернулось? Все её планы и стремления отошли на второй план. Из-за проблем первого встречного. Кто вообще такой этот Валентин? Знать всех волшебников конечно невозможно, но сильнейшие были у всех на слуху. Пусть Лина ещё не вступила в силу, но она уже сейчас имела второй разряд. И всё же не сумела одолеть волшебника из захолустья. Ширма из волос дрогнула, на миг показав лес. Ну и от кого она тут прячется? Она забрала волосы за уши и вернулась к размышлениям. Мог ли Валентин иметь второй разряд? О первом даже думать не хотелось, иначе выходило, что он был выходцем королевского рода. Впрочем, вспоминая некоторых родственников, он бы отлично вписался в компанию. Но молния с их родословной висела в каждом знатном доме, и имени Валентина в ней не числилось. Лина пригладила волосы пятернёй, совсем как Валентин. Имя можно изменить, можно изменить даже внешность. Сколько лет он прожил затворником, десять, двадцать? Насколько в нём живы старые привычки? Волшебникам ниже второго ранга не позволялось отращивать длинные волосы, дабы напомнить, что силой они владеют не в полной мере и могут невзначай себя покалечить. У Валентина волосы достигали плеч, и он носил их как корону. Хотя вряд ли, что он из королевского рода, иначе какой ему смысл искать власть среди дикарей, если он и среди волшебников был знаменитостью. Но признавать, что его разряд второй не хотелось, ведь тогда она спасовала перед равным по силе. Лина поглядела на Мишку. А ведь первые волшебники обладали великой силой, и многое, что было создано в их эпоху, служит до сих пор. Мишка, в каком-то смысле, тоже первый волшебник. И она уже давно заметила, что при нём нельзя бурчать под нос, услышат до последнего словечка. И уходить от него нужно на километр, иначе всё равно увидит. И красться к нему втихаря бесполезно, учует. Хотя при этом он умудрялся очевидного не замечать, или не понимать, что носки порой нуждаются в стирке. Дар пробуждался в нём на инстинкте, и странного в этом он ничего не видел, не сомневался, что так могут все волшебники. Но это было не так. Волшебники так могли только в быстром времени.

Мишка вздрогнул от прикосновения. Лина улыбнулась, дала знать, что всё хорошо. Ладонь пронзило уколами молний. Мишка хотел отдёрнуть руку, но волшебница была к этому готова. Конечно он был сильнее физически, освободиться ничего не стоило, но он не смог. Его пронзила эмоция, не своя, чужая, но она была именно тем, что он хотел испытывать. Это не было ни радостью, ни воодушевлением, ни эйфорией. Он по-прежнему испытывал горечь, по-прежнему переживал и не знал, что делать. Но теперь он верил, что найдёт решение. У него появилась надежда.

– Спасибо, – он разжал пальцы. – Наверное, ты думала о чём-то замечательном.