Долги времени. Облачная стена

Глава 32. Счетовод сводит счёты

Мишка глянул на площадь. Люди одушевлённо били, крушили, сшибали каменных воинов, жаль, что его враг не рассыплется от одного удара, тут самому бы не рассыпаться. Против волшебника у Мишки не было шансов, не сумасшедший, чтобы надеяться на чудо. Даже с полученной от замка силой, он так и остался глупым мальчишкой. Мальчишкой, который руками пытается укротить стихию.

Спрятаться в башне было негде, на эффект неожиданности надеяться не стоит. Но, что хуже, голова была так же пуста, как башня, ни страхов, ни сомнений, ни надежд. Мишка отвернул колонны и принялся ждать. Он слышал шаги на лестнице, видел, как открывается люк. Он не был готов. Но и Валентин не был тоже, его брови наморщили лоб, когда он его заметил.

Мишка стоял против Валентина. Валентин стоял против Мишки. Оба не двигались. Оба не сводили друг с друга глаз. Оба молчали.

…Повернись лицом к стихиям…

Нужно принять боевую стойку. Но не бывает боевой стойки с дрожащими руками! Мишка обратился за помощью к памяти. Сколько раз он попадал в безвыходные ситуации, и сколько раз выходил победителем? Разве другие люди додумались, разве другие люди осмелились? Зато теперь все они – люди, которые его не понимали – склонили перед ним голову. У него даже враг – сильнейший из волшебников, а Мишка до сих пор жив, и умирать не собирается. Ещё не время.

Руки больше не дрожали – Мишку била дрожь. Но он знал что делать, потому что знал кто он. Он – человек, которого слишком долго обманывали, которого упрекали за нежелание быть как все, которого лишили всего, это всё показав. Так чего удивляться, что он бросил вызов всему свету? Он – волшебник, который умел отличать истину от обмана, который не сдавался, когда было невмоготу. Так чего удивляться, что он бросил вызов всему свету?

– А из тебя мог выйти толк, – сказал Валентин. – Даже обидно уничтожать такую искусную работу.

Работу… Мишка был его работой. Творением его рук. Способна ли скульптура погубить своего скульптора? Способна, если погребёт под своим весом. Способна ли картина стереть своего художника? Способна, если писать её ядовитыми красками. Способна ли песня лишить голоса своего певца? Способна, если взять слишком высокую ноту.

– Наверное, гордишься собой. Стал волшебником. Влюбился в принцессу. Обрёл власть. Не хватает для комплекта подвиг совершить.

Мишка молчал. Слова Валентина больше не могли нанести вред, он его больше не боялся. Потому что знал, что победить не сможет, потому что знал, что не хватит сил. Зато он знал, у кого их можно одолжить. Мишка глянул вверх, туда, где гуща туч скоро извергнет молнию. До полуночи оставалось полчаса. А каждый волшебник знал, что случается в полуночь.

– Я тебе всё дал. Я! Без меня ты никто. Даже с полученной силой – никто. Всё, что в тебе есть – моё. И даже это, – вместо слов он пригладил пятернёй волосы.

Мишка продолжал молчать.

– Сейчас я верну себе замок. И ты не сможешь мне помешать.

– Не смогу, – согласился Мишка, неожиданно для Валентина, неожиданно для себя. – Но я буду стоять на твоём пути, пока могу стоять.

…Поклонись им, покорить им…

– Ну, стой, раз так хочется.

Валентин набежал как ветер. Даже в быстрое время не переходил, а Мишка от его удара отлетел на несколько метров, прямиком в колонну. Послышался хруст. Либо сломались кости, либо колонна повернулась. И Мишка не знал, что страшнее.

На потолке появилась новая надпись.

…Силой огня возгорись…

Всё-таки не кости.

Пол, подрагивая, сообщил о приближении врага. Миша не успел подняться. Цепкие пальцы схватили за воротник, крепкие руки вернули в вертикальное положение.

– Удивлён, что не отключился? – вспыхнул Мишка. – Я теперь волшебник, и разделаться со мной не так-то просто.

Люди могли сколько угодно хвастать своими мышцами, но устоять против силы волшебника мог только волшебник. Даже такой, как Мишка. Ну почему всегда так? Был последним человеком, стал последним волшебником. Где найти силы изменить это? Но Мишка понял, что искать не нужно, у него всё уже есть. Он возьмёт силы в начале нового дня и в его последних лучах, потому что это одинаково красиво, возьмёт в улыбке друга и в усмешке врага, потому что оба заставляют двигаться дальше, возьмёт в мечтах, которые сбылись и которые предстоит исполнить, в каждом дне, в каждом ударе сердца, и неважно, что происходит вокруг, этих сил у него не отнять. Пересохшие губы едва не трескались от улыбки, в груди били барабаны.

– Теперь это мой дом, а ты здесь чужак, – сказал он.

Скоро в башню ударит молния, молния насытит замок энергией, энергия преобразуется в электро-магнитное поле, поле усилит облачную стену, облачная стена направит новые молнии к небу, где те будут ждать своего часа. Но даже вечный двигатель не вечен. Всё живое на земле живёт в своём времени, отмеряет его по-своему, по-своему чувствует. Жизнь бабочки для человека слишком мимолётна, а жизнь человека мимолётна для планеты. Всё зависит от точки, в которой находишься во времени. Мишке не нужны силы для битвы, ему нужно стать точкой на линии времени. Но стать точкой не получалось, Мишку шатало из стороны в сторону.