Долго и счастливо

Глава 3-2. Кибела

– Ты так торопишься на эшафот? – спросила, когда мы покинули беседку.

– С чего это ему казнить нас?

– Подумай хорошенько. Вот если бы ты наврал отцу и попался, что бы он сделал?

– Ничего... выпорол бы разок, – Ив занервничал.

– Выпорол, потому что он твой отец. А здешний король нам никто, и мы для него просто чернь. Он публичные казни щелкает как орешки.

– А зачем ты тогда согласилась на этот заказ?!

– Монархи платят больше всех, – подняла палец вверх. – Кстати, ты заметил, что принцесса Кибела ни разу не посмеялась, даже не улыбнулась?

– Так и шутки были несмешные.

– Я слышала, как придворные назвали ее Несмеяной.

– Может, она просто грустная? Мне вот бывало грустно, хотя у меня тоже папа царь.

– Но тебе же не все время грустно.

– Нет, – он задорно щелкнул языком. – Если прокатиться на вороном коне и от души наесться, то любую печаль как рукой снимет. И в детстве я часто развлекался, прячась в конюшне... от братьев, чтобы они больше меня не колотили. Или ссорил их между собой, тогда они обо мне забывали.

– Печально, если лучший исход – когда о тебе забыли.

– В моем случае это благо. Ты думаешь, чьи наемники нас на болотах встретили?

– Что? – я удивленно посмотрела на него. – Кто?

– Мой брат их послал.

Как-то нехорошо, когда у тебя столько родственников, а они тебя убить пытаются.

– Мне жаль.

Ив просто сменил тему:

– Я вот, что думаю, – сказал он, – король ошибся с самого начала. Раз столько колдунов не справилось, павлин просто поврежден механически.

Я слегка кивнула. Да, подобные вещи работают на магии, пока она не иссякнет. Но подзарядить предмет не проблема, а как раз первое, о чем подумал бы любой колдун.

– Если устройство крайне сложное, то не каждый мастер сможет понять, что в нем не хватает детали, или что она повреждена.

С другой стороны, не справились мастера – чего уж говорить о нас тогда... Надеюсь, хотя бы уйдем отсюда живыми.

У входа во дворец ждал сопровождающий, чтобы показать нам комнаты для ночлега. Чуть позже, по пути к золотой птице, которую король ставил в отдельной зале после отдыха в саду, мы увидели покои принцессы. Пожалуй, не лишним будет побеседовать с самым близким для короля человеком – его дочерью.

У дверей не было стражников. Я думала, что принцессу будут надежно охранять. Очередной тревожный знак.

– Входите. Что вам нужно? – в открытом взгляде Кибелы читалось одно единственное желание: чтобы ее оставили в покое.

– В порядке расследования нам необходимо расспросить вас о королевском павлине, – важно сказал Ив.

– Ведется расследование?

– Есть подозрение, что птица была сломана человеком.

– Что ж, прошу вас, – Кибела отдернула штору, бросив тоскливый взгляд в окно, и я заметила повреждения на ее коже.

У меня тоже когда-то были такие царапины на внутренней стороне ладони.

– Позвольте спросить, что с вашими руками?

– Ах, это от шипов. Иногда я сама присматриваю за розами в саду.

– Должно быть, больно?

Она взглянула на меня, в задумчивости проведя по затянувшимся следам от ран.

– Да.

В углу комнаты в тени стоял узорчатый горшок с цветущими в нем белыми розами, по высоте куст доходил принцессе примерно до пояса.

– Почему в ваших покоях не убираются? – спросил вдруг Иоанн.

Я толкнула его в бок, чтобы он не задавал бестактных вопросов. Здесь он не царевич, не хватало нам нарваться на обвинения в оскорблении монаршей особы. Та в свою очередь ответила:

– Поддержание порядка среди слуг утомительно. Оно лишено всякого смысла, ровно так же, как и поддержание порядка в комнате, – и отвернулась к окну.

– Ваше высочество, – я прочистила горло, – как так вышло, что король приобрел золотого павлина?

– Не знаю.

– Кто обычно присматривает за птицей?

– Стражник. Теперь новый.

– А что случилось со старым?

– Его разжаловали и, кажется, отрубили руку. Столько шума было, – она вздохнула.

– За что с ним так?

– Он что-то там поцарапал.

– И с тех пор механизм перестал работать?

– Нет, гораздо раньше. Точное время не скажу.

– Ранее его величество имел подобные увлечения? Может, он питал интерес к заводным механизмам? – спросила я.

– Разве что к живым птицам.

– В вашей семье любили птиц?

– Не знаю... у меня в детстве был павлин, не выжил в нашем климате.

Повисло тягостное молчание.

– Ваш дворец прекрасен.

– И что с того?

– Взгляните, какая замечательная погода на улице. Солнце светит, и ваш сад цветет. Не правда ли, жизнь хороша?

– А что в ней хорошего?

Без сомнений, поддержка окружающих никогда не являлась моей сильной стороной. Но и с принцессой все-таки что-то было не так.

Она провела рукой по окну.

– Каждый день похож на предыдущий. Мы живем в страшном мире, который рано или поздно покинем. Каждый из нас одинок и жалок по-своему. Мы не властны ни над обстоятельствами, ни над течением времени. Ни разум, ни чувства – ничто не в состоянии в полной мере скрасить наше существование.

– Говорят, счастье в близких...

– Моих близких рядом нет. Только вы все еще здесь почему-то.

Намек был яснее некуда. Мы поблагодарили принцессу за уделенное время и оставили ее в одиночестве.

***

В зале, отведенном под королевское сокровище, обнаружился стражник.

– Не велено пускать, – загородил он нам дорогу.

– Мы от короля.

– Чем докажете, что от него? – поймав взгляд Ива, устремленный ему за плечо, воин выпрямился. – Не велено показывать.

– Да я же почти все вижу!

Иоанн наклонился влево, чтобы разглядеть птицу за спиной у стражника. Тот тоже наклонился, чтобы помешать ему. Стражника понять можно, предыдущему вообще руку отрубили, как выяснилось.

– Вот расписка, – достала бумагу с королевской печатью.

Охранник успокоился, но продолжил держать нас под строгим наблюдением.