Долго и счастливо

Глава 5-2. Злодеям не достаются принцессы

Сушеная горошина, потемневшая от пропитки черным ядом – вещь редкая и очень дорогая. Встретить ее можно было в Тридесятом и Триодиннадцатом. В детстве я видела, как подобные предметы использовались при дворе. Горошина подкладывалась под кровать, и если человек проспал с ней всю ночь, то вещь запечатлевала некий его след, по которому можно было в любой момент выяснить, где находится разыскиваемый.

На обычного человека горошина не подействует, потому его не заставляют с детства вырабатывать устойчивость к ядам – а подобная закалка бесследно не проходит. Засыпая на горошине, какой-нибудь принц или герцог станет испытывать боль. Он почувствует амулет даже сквозь десяток перин и потом будет ходить с синяками, а может быть, и того хуже – сляжет с простудой.

То, что я поменялась с принцессой местами, пусть останется в секрете. Погасила лампу и с нарочитым шумом забралась на кровать. Раздались тихие шаги. В комнату проскользнула служанка. Она подошла к кровати. Раздался шорох: скорее всего, проверила, на месте ли горошина.

Служанка начала медленно подниматься по лестнице ко мне. Звуки скрипа были все ближе. Поднявшись, она наклонилась к самой моей голове, которую закрывали подушки и одеяла.

Она не должна понять, что я не Бизелия. Изо всех сил поддерживаю размеренное дыхание.

Но вот она, кажется, стала спускаться обратно. Меня снова оставили одну в комнате. Приоткрыла глаз, боясь лишний раз пошевельнуться. Свет в щели под дверью пару раз накрыло тенью.

За всю ночь я так и не поспала. Когда в окне забрезжил рассвет, я решила, что пора уходить. Правда, оставалась одна проблема: горничная могла до сих пор стеречь нас у дверей. Из-за нее я опасалась давать какой-либо знак принцессе.

Попыталась спуститься с перин и чуть не застонала, ощутив такую боль в теле, как будто меня все это время било множество кулачков.

Нога достигла пола, и он предательски скрипнул. Сердце быстро забилось в груди. Притаился ли кто-нибудь у входа в комнату? Я застыла, но со стороны двери не долетело ни звука. Открывая створки окна, молилась, чтоб хотя бы они не шумели.

Вскоре я уже стояла на каменном выступе дома на высоте двух этажей, размышляя, насколько это опасно от одного до десяти. Чтобы не зацикливаться на земле, взглянула чуть вперед и... увидела лорда Соль.

Он, вероятно, вышел на прогулку ранним утром и миновал цветущие кусты, за которыми открылся вид на наши окна. Преодолев изумление, он собрался что-то сказать, но я замотала головой и приложила палец к губам.

Он опустил руки в карманы шелковой накидки, пристально отследив мой путь до самого окна в комнату принцессы. Заметила его усмешку, пока прикрывала за собой окно.

Я тронула Бизелию за плечо. Она тут же проснулась, тревожно посмотрев на меня. Бедняжка, вид у нее был измученный.

Помогая принцессе привести себя в порядок, я шепотом произнесла:

– Когда станешь королевой, обещай пить пореже.

– «Если», – уточнила Бизелия. Она была белой как полотно. – А к вину я более не притронусь.

– И как же тогда править?

– Как?

– Ну как, все вопросы решаются после официальных собраний, за закрытыми дверями. А начало всех сделок происходит в театральных ложах и на террасах под бокал вина.

– Откуда тебе это известно?

– Да так... рассказывали. Знаешь, что? Можно делать глоток, лишь притворяясь, что пьешь. А остатки выливать через плечо, – посоветовала ей.

В гостиной мы столкнулись с графиней.

– Ах, вы уходите так скоро! Вы разбиваете мне сердце, отказываясь от завтрака, – она тут же переключила свое внимание на стакан с водой, который поднесла горничная.

– Ваша светлость, я провожу гостей.

Я вздрогнула от голоса лорда Соль. Он уже успел переодеться в дорожное и стоял, загораживая нам выход к лестнице. Бизелия, всегда настороженная, напротив, при виде него расслабилась.

– Как вам спалось? – вежливо спросил он.

– Чудесно, – громко ответила Бизелия. – Нам выделили лучшие комнаты, и перина была невероятно мягкой.

Я промолчала, потому что если открою рот, то «ничего хорошего из этого не выйдет», как любила говорить мама. Болели поясница, плечи и левый бок, на котором я имела неосторожность пролежать большую часть ночи, наблюдая за полоской света из коридора.

Мне и сейчас-то двигаться было не очень приятно, а как буду забираться в карету, поднимаясь и наклоняясь, представлять не хотелось.

На улице еще стояла сырая морось, но аллея, ведущая от поместья к дороге, пропускала сквозь кроны чистое утреннее солнце.

– Трюк удался? – прошептала Бизелия.

– На амулете нет твоего следа, они не должны тебя найти, – ответила ей.

– Спасибо, – садясь в карету, принцесса протянула мне из-под плаща мешочек с монетами.

Хотела бы я дать ей какое-нибудь мудрое напутствие. Но она избрала не тот путь, которому однажды решила следовать я.

И я не знала, что ее ждет. Останется ли девочка в живых, справится ли с ожиданиями, возложенными на саму себя?

Я просто приняла оплату и сжала ее руку.

Лорд Соль, все это время стоявший поодаль, вдруг приблизился. Он махнул Бизелии на прощание, карета тронулась. Я ждала, когда она растворится в фиолетовом огне перехода, как вдруг заметила на торце какой-то блеск.

– Что это?

– Исправляю ошибки. Я говорил им, лущеный горох не надежен, – сказал лорд Соль.

– Ты повесил амулет на экипаж?! – я рванула вслед за каретой. – Эй! Стойте!

– Ты выполнила свою работу, Мэгг, а я – свою.

Это был он... ну конечно же, все это время был он! Почему я не догадалась? Так глупо провалиться!

Бизелия проедет с очередным амулетом до самого города, и там ее схватит «дорогой» дядя.

Экипаж неумолимо исчезал в драконьем огне, и я не в силах была сделать хоть что-нибудь.

Двинулась прочь, не оборачиваясь.

– Мэгг, стой.

Шаг лорда был шире, и вскоре он поравнялся со мной.

Стал накрапывать дождь. Мы оба шли под ним вдоль дороги, но никто не спешил ловить экипаж.