Долгожданная свобода

Вторая часть

Оценка местности, траектория, расчёт, оценка погрешностей, наведение, выстрел. А после наведение, мысленные перерасчёт, наведение, выстрел.

Перерасчёт, наведение, выстрел.

Наведение…

Выстрел.

Звук падающей о бетонный пол гильзы уже давно поник и стал гораздо тише дуновения ветра в голове Мамору. Единственное, к чему было невозможно привыкнуть, так это звук выстрела универсальной снайперской винтовки со встроенным глушителем. Пуля летела меньше скорости звука, а из выстрела слышался лишь лёгкий хлопок внутри приспособления для убийства. Однако внутреннее восприятие не могло заглушить этот звук в мужской голове. Слух Мамору являлся как даром, так и его проклятьем. Из-за обострения данного чувства глаза являлись лишь способом увидеть результат, но прочувствовать всю тяжесть момента, увидеть иронию созданной им ситуации позволяли лишь уши. Даже вопреки всего того ужаса, когда лишённое способности к движению тело падает намертво, оставляя рядом с собой алую полосу, предсмертный крик, звук попавшего в человека патрона были куда более неприятными раздражителями.

— Цель ликвидирована. Отправляю фотоотчёт, — из старого мобильного телефона прозвучала какая-то неразборчивая речь. Для Мамору всё было предельно ясно и разборчиво, для его слуха и восприятия искаженного голоса своего информатора. Однако, когда рядом с очередными бессмысленной похвалой и поднятием гонорара неизвестный человек в телефоне захотел озвучить следующую цель, брюнет перебил его. — Хватит.

— О чём ты, Первый? — нумерация была частью договора между информатором и наëмником. Никто из сторон не знал настоящих имён, потому анонимные телефонные звонки являлись единственным связывающим звеном работодателя с его подданными. Раньше всё было куда менее анонимно: смерть одного из осведомителей заставило данную организацию рассмотреть подобную оплошность в договоре.

— Я покидаю организацию, — во время сборки злополучной винтовки в маскировочный футляр прогремел сухой и совершенно безэмоциональный голос Мамору.

— По заключении контракта…

— Я расторгаю его.

— Не имеешь права, — первый раз брюнет уловил лёгкую дрожь в голосе из телефона. Оно было похоже на раздражение для идеального слуха Мамору. Он прекрасно понимал, что сулит подобное заключение в сторону своего информатора, а через него, напрямую к заказчику, но ему было легче отказаться ценой изгоя, нежели продолжать ещë несколько лет подобных этому. Снова слушать, как руками профессионала гибнут порой невинные люди. Этот профессионал без колебаний нажимал на спусковой механизм уже тройку длительных лет, и руки его окончательно устали. Вместо винтовки ему хотелось держать лопату, вскапывая свою личную грядку, и посадить овощи, которые вырастут благодаря этим запачканным кровью рукам. Тот понимал, что отмыть подобное клеймо ему всё равно будет не под силу, и именно поэтому тот никогда не сможет согласиться ни на единый намёк своего единственного друга — Харуми. Не ему суждено касаться её руками, что оставляют кровавые следы на белоснежном подоле.

— Имею. У вас есть Второй. Безжалостный наёмник, что родную мать убьёт, лишь бы цель дали. У меня есть мечта, и в ней больше нет места винтовке.

— У такого, как ты, Первый, нет права на мечты. Ты боевая единица, измазанная чужой кровью. Думаешь, прошлое даст тебе хоть каплю надежды на мечтания? — и этот человек был чертовски прав на счёт Мамору. Он это понимал. Однако, имея за спиной того, кто ждёт твоего возвращения, для него не было такого понятия, как «не иметь право». Все имеют право на свободу, даже если к ней приходиться пробираться вместе с сотней сгнивших трупов за спиной. Не только ради своей мечты, но и ради мечты единственного друга. Ему даже удалось отправить письмо о своëм скором прибытии, а потому пути назад у него попросту не было, как и желания снова брать оружие в руки.

— Плевать. Мне есть за что бороться. На этом прощайте, — это были заключительные слова перед нажатием на завершение звонка. Жребий брошен, начало положено. В момент гробовой тишины вокруг, кроме столь нудной полицейской сирены за окном, Мамору ощущал эту неприятную негу во рту, будто бы выпил безалкогольного пива с каким-нибудь ароматизатором. И всё же рядом с этим появилось медленно наступившее чувство облегчения. Винтовка надёжно упакована в свой чистый футляр, и в надеждах брюнета хотелось бы, чтобы она там покоилась навсегда.

Причиной резкой боли в голове стал звук пришедшего уведомления на тот самый старый мобильник, экран которого так обжигающе засветился. Это было сообщение от того же самого скрытого номера, но на этот раз в форме рассылки. Такие электронные письма отправлялись для быстрой информации всем членам организации, если вышка хотела оповестить о каком-нибудь нововведении. В данном случае это могла быть информация о лишении одного сотрудника прав и запись в чёрный список. Некая таблица тех, за которыми в любой момент могут прислать бывшего коллегу, дабы вычеркнуть его псевдоним не только из списка, но и из жизни в общем. Правда сейчас оказался не тот случай.