Долина папоротников

8 глава.

Письмо пришло незадолго до Рождества: ничем непримечательное, самое обычное. Его принесли с утренней почтой, и мистер Хэмптон вскрыл его с легким сердцем, ничуть не опасаясь его содержимого. Возможно, один из старых друзей поздравлял его с предстоящими праздниками или звал погостить у себя в выходные на пасхальной неделе. Тогда как раз начинался сезон охоты, а мистер Хэмптон был охочь до прогулок в лесу с ружьем на плече.

И вот он его распечатал, пробежался глазами от начала и до конца... Предвкушение чего-то приятного сменилось испугом – Элайджа Хэмптон выронил бумагу из рук.

Прошлое, оно ведь всегда возвращается, рано иль поздно, настигает в самый неподходящий момент, подкарауливает, подобно разбойнику из-за угла, обухом ударяет по голове.

Именно это и ощутил он в тот самый момент: оглушающую контузию, звон в обоих ушах.

Он поднялся из-за стола, поглядел на деревья в саду – вынул из шкафа ящик с дуэльными пистолетами, почистил и перезарядил каждый из них.

Ближайшие дни серьезно раздумывал, не уехать ли куда хотя бы на время, однако Лиззи с Клотильдой так много сил положили на подготовку к рождественскому застолью, что он не решился увозить их из дома. Просто удвоил бдительность и стал раздумывать о достойном муже для дочери, ком-то, способном защитить ее в случае необходимости. И ее сердечная склонность к капитану Мэннингу не осталась незамеченной им... Что ж, решил Элайджа Хэмптон, будь это чувство взаимным, противиться он не станет, пусть капитан и не внушал ему особой симпатии. Уж больно самовлюблен, как на его взгляд, к тому же младший ребенок в семье. Всего придется добиваться своими талантами... И коли ухватит удачу за хвост, взлетит. Да Лиззи подхватит...

В таких раздумьях и пробежали дни до визита Аддингтона-младшего. До того момента, как он узнал о безрассудном поступке дочери и последствиях, с ним связанных... Корить себя за недосмотр не имело смысла: он слишком доверился Лиззи, чтобы предполагать нечто подобное. Следовало, однако, учесть порывы влюбленного сердца – они всегда довольно непредсказуемы и безумны – но он этого не сделал. Радея о ее физическом благе, упустил из вида опасности иные, не менее сокрушительные для души и сердца.

Впервые с момента смерти супруги он возблагодарил бога, что ее рядом нет. Катрин слишком любила дочь, чтобы снести подобное с кротким сердцем.

Элайджа Хэмптон чувствовал себя совершенно разбитым и потому предложение Аддингтона, озвученное за бокалом выдержанного кларета, воспринял спокойней, чем мог бы в других обстоятельствах. Даже порадовался ему, пусть радость эта и была сдобрена горечью послевкусия.

Мужчины скрепили уговор рукопожатием, и последующие несколько дней мистер Хэмптон стойко сносил жалобные причитания Клотильды («Какой позор, Элайджа! Как показаться знакомым?») и грустную отрешенность Элизабет («Все хорошо, отец. Вам незачем беспокоиться за меня!»). И снова почистил пистолеты...

А еще сжег письмо. В последний раз пробежал по строчкам глазами – каждая из которых тавром отпечаталась в голове – и кинул в огонь... Бумага вспыхнула, пламя заглотило его в тот же момент.

Он вышел из кабинета и начал собираться на прием к Аддингтонам.

Лиззи четвертые сутки не выходила из дома: ее прибежищем были спальня и библиотека. Первая даровала спасительное забытье здорового сна, вторая – забытье книжное. Отрешаясь от собственных горестей, она погружалась в горести иные, никак с ней не связанные, – беспокойство за книжных героев помогало переносить собственные. Реальные, терзающие сердце...

И если бы только не причитания тетушки Кло, подобный «пластырь» мог бы оказаться на порядок действеннее, однако она не давала племяннице позабыть о проступке.

– Подумать только, выйти из дома одной... в темноте… в платье служанки...

– Со мной была Кэтти, тетушка, – устало, в сотый раз кряду возразила Элизабет.

Но та, казалось, не слышала.

– Явиться к жилищу неженатого джентльмена и... – она обмахнулась веером, как бы ощущая стыдливый жар от одной мысли о подобном позоре, – пытаться пробраться в дом, подобно преступнице.

– Я не пыталась пробраться в дом, тетушка.

– Тебя поймали с поличным!

Лиззи выдохнула, не желая наговорить лишнего. Причина тетушкиного недовольства была ей более, чем понятна: бал в Фарингтон-холле пройдет без нее. Клотильда Сэттон была вынуждена присматривать за проштрафившейся племянницей... Не оставлять же ее дома одну во избежание очередного пришедшего в буйную голову сумасбродства.

– Дамы, позвольте с вами проститься. – Мистер Хэмптон предстал на пороге гостиной при полном параде. Во фраке и бальных туфлях…

– Приятно провести время, Элайджа! – поджав губы, напутствовала его родная сестра, всем видом опровергая собственные слова.

– Приятного вечера, отец, – сказала Лиззи с печальной улыбкой, и тот, как будто собираясь что-то сказать, передумал.

Произнес только:

– Не скучайте здесь без меня. Не балуйте! – И поглядел на сестру многозначительным взглядом. – Скоро увидимся.

Лиззи, выйдя проводить его до дверей, видела, как он сел в экипаж и махнул на прощанье рукой. Фонарь качнулся, лошади тронулись с места, причудливыми всполохами заплясали по двору тени. Она поежилась, вглядевшись на мгновение в темноту, и поспешила запереть дверь: рассказы о чудище, виденном в окрестностях Колчестера, взволновали нынче весь город. Говорили, что это чуть ли не оборотень с телом волка и человеческими глазами... Одни видели его ходящим на двух ногах, другие – бегущим на четырех лапах. А еще говорили о человеке в плаще: тот тоже появлялся то здесь, то там – его почитали призраком, беспокойным духом.

Лиззи поежилась и поспешила вернуться в гостиную, пусть даже несчастный вид тетки не доставлял ей удовольствия. По крайней мере, она была не одна... И только успела взяться за книгу, как звякнул дверной колокольчик.

Неужели отец воротился?