Долина папоротников

9 глава.

Элизабет перебрала украшения несколько раз, но кольца не нашла.

– Что-то пропало? – осведомился Аддингтон, до этого молча наблюдавший за ней.

– Кольцо... кольцо с изумрудом. Единственная память о матушке! – ответила девушка, почувствовав, как от спазма стеснило грудь. Единственная память о матери, и та утеряна... похищена.

Почему?

Почему она?

На пороге комнаты появилась все еще перепуганная Кэтти.

– Мисс Элиза, тетушка требует вас посидеть с ней до приезда доктора. Говорит, ваше присутствие благотворно сказывается на ее расшатанных нервах, к тому же ей хочется знать, удалось ли выяснить что-то... о том человеке.

Лиззи кивнула, признавая, что пренебрегла заботой о тетушке, и поспешила вслед за служанкой. Аддингтон сказал, что задержится наверху, немного осмотрится... Противиться она не стала: его присутствие, каким бы раздражающим оно ни казалось, вселяло уверенность, успокаивало. Остаться одним после случившегося было бы весьма боязно...

Когда Элизабет вошла в комнату, миссис Сэттон, возлежавшая на оттоманке, при виде племянницы разразилась настоящей тирадой:

– Милая моя девочка, Лиззи, дорогая, как я страдаю! Едва способна глаза открыть. А, закрыв, постоянно вижу этого человека, страшного монстра со светящимися глазами... Вижу, как он швыряет меня об угол комода, и я остаюсь совершенно беспомощной в его власти. – На этих словах ее стенания переходят в страдальческие всхлипы, и она, прикрыв глаза пухлой ладошкой, заключает: – Он мог сделать со мной что угодно... Что угодно и даже больше. И не было никого, чтобы помочь мне!

Лиззи присела рядом и взяла ее руку в свою.

– Успокойтесь, милая тетушка, теперь все уже позади. И нам нечего опасаться... – И спросила: – Вы видели этого человека? Горящие глаза, действительно ли это возможно? Должно быть, вам только привиделось...

– Хочешь сказать, я это придумала? – возмутилась страдалица. – Как можно обвинять меня в этом?! – и она откинулась на подушки, полузакрыв глаза.

За годы, проведенные с тетушкой под одной крыше, а это ни много ни мало последние восемь лет, Лиззи сумела прекрасно изучить характер и актерские способности своей родственницы.

Вот и сейчас, сдержав улыбку, произнесла:

– Я лишь хочу быть уверенной, что констебль из Лонгборна получит самые верные сведения из ваших уст. Усомнись он только в ваших словах, конфуза не избежать...

И тетушка приоткрыла один глаз:

– Может, и не совсем горящий, – сказала она, – в коридоре было слишком темно, чтобы рассмотреть верно. И все-таки... я уверена в том, что видела.

– Нисколько в этом не сомневаюсь.

Лиззи поднялась и разворошила угли в камине, положила сверху полено. В тот самый момент что-то стукнуло в оконную раму... Дважды. Стук, стук, словно костяшками пальцев. Она замерла прислушиваясь... Тетушка тоже навострила уши.

– Что это было? – спросила она.

– Ветка бьется в окно? – предположила племянница.

Стук-стук... Стук-стук... С равными промежутками. Мороз пробрал Лиззи, несмотря на близость огня, пробежался липкими пальцами по позвоночнику и скользнул вдоль голеней к пяткам. Припомнились разом и рассказ Кэтти про оборотня, и собственная встреча на кладбище... А еще тетушкины слова про «монстра с горящими глазами». Захотелось сбежать… в свою комнату… спрятаться под одеяло…

Но там Аддингтон, и вообще, разве так ведут себя взрослые люди? Поглубже вдохнув, Лиззи подошла и… отдернула штору. Замерла, вглядываясь в темноту…

– Что ты там видишь? – осведомилась тетя Клотильда.

«Ничего» почти было сорвалось с ее языка, когда стук повторился, так близко, словно кто-то стоял у нее за спиной или... глядел прямо в лицо. Лиззи сдержала порыв задернуть портьеру и воротиться к тетке, возлежавшей на оттоманке, заслонила ладонями свет от камина и уткнулась носом в стекло... Что бы там ни было, она должна знать, что создает эти звуки: стучит по стеклу, пугая до дрожи. Лучший способ перебороть страх – это встретиться с ним один на один! Отец всегда так говаривал, а Лиззи надоело бояться.

Стук-стук...

Темнота всколыхнулась, зашевелилась, приобретая форму... чего-то огромного, покрытого волосами, глядящего на нее двумя безднами желтых глаз, устремленных прямиком на нее.

– Что ты там видишь? – повторила вопрос миссис Сэттон, и истерические нотки ее голоса заставили Лиззи судорожно втянуть воздух. Раз-другой... Сглотнуть, загипнотизировано глядя в глаза темноты. Отступить на шаг...

– Лиззи, ты пугаешь меня!

Глаза мигали, то прикрывая радужку глаз, то открывая их... Желтые. Волчьи. Пугающие... Глаза оборотня, вряд ли человеческие.

– Лиззиии...

Девушка вздрогнула и опять отступила, увеличивая расстояние между собой и... тем, что таилось там, в темноте, – в тот же момент оно кинулось на стекло, приникло к нему, глядя на нее своими нечеловеческими глазами, и Лиззи вскрикнула. Закричала от ужаса, рассмотрев не только эти глаза, но и зубы, ощеренные в диком оскале, и прижатые к стеклу когти-пальцы, как бы желающие до нее дотянуться.

– Лиззи, Лиззи, что происходит?

Тетушка восклицала, обхватив голову руками, и, верно, пытаясь укрыться от того страшного, что напугало племянницу. В комнату вбежал Аддингтон и, ухватив девушку за предплечья, развернул ее и заставил глядеть на себя – не в окно, ожившая тьма за которым схлопнулась, словно и не бывало.

– Мисс Хэмптон, что происходит? – спросил он. – Почему вы кричали? Ну, посмотрите же на меня.

И она посмотрела. Невидящими глазами... А после, сотрясаясь от дрожи, обмякла в его руках.

Аддингтон усадил ее в кресло и обратился к служанке в дверях:

– Стакан воды, будьте добры.

Кэтти метнулась из комнаты, воротившись в считанные минуты. Аддингтон вынул из кармана походную фляжку и капнул из нее немного в стакан.

– Выпейте, станет лучше.

Лиззи послушно приложилась к стакану, скривилась и прошептала: