Долина смертной тени

-5-

Роб только и успел, что оттолкнуть Мэй в сторону. Оживший мертвец рухнул на него, придавив весом своего частично умершего тела и тут же вцепился ему в шею, намереваясь задушить.

Зарычав от ярости, Хилл начал колотить его пистолетом по голове, силясь выбраться из мертвой, во всех смыслах этого слова, хватки.

Вонь, источаемая Заком Никсен, или кем бы сейчас не было это тело, была практически невыносимой, но Робу удалось уловить и вычленить из общей массы еще один — запах серы.

Парень и сам не понимал, почему его внимание так заострилось на этой детали, но сейчас это была меньшая из проблем. Воздуха в легких уже катастрофически не хватало, горло саднило, а тварь все никак не желала отступать.

Сильный удар по голове откинул тело нежити в сторону. Рядом, тяжело дыша, стояла Мэй, сжимая в руках огнетушитель.

— Катись к черту, урод! — зло выкрикнула она, подняв ярко красный баллон на уровень груди, словно защищаясь.

— Только если с тобой… Мээээйлииин… ОН ждеееет… — мерзко захихикал Зак, не обращая внимания на то, что часть его черепа вдавлена внутрь и местами на обритой голове пошли трещины.

Роб, держась за горло и натужено кашляя, встал, вскинув руку с пистолетом, хотя, конечно, уже понимал, что оружие никак ему не поможет. Проблемой не было принятие или же неприятие происходящего с ними. Проблемой было то, что Хилл совершенно не представлял, что им делать. Нечто, что когда-то было сложным подростком имеющим приводы и конфликты с родителями, теперь являло собой существо, что было за гранью понимая обычного человека.

— Я дам тебе уйти… Дааам… А ты отдашь мне её… Всего-то делов… — хрипел Зак, встав на четвереньки и теперь кружа вокруг них, словно ища, с какой бы стороны удобнее подобраться.

Где они более уязвимы…

Хилл следил за ним, другой рукой толкнув Мэй себе за спину.

— Это даже весело… Да? ВЕСЕЛОВЕСЕЛОВЕСЕЛО!!! — завизжал Зак так громко, что парень и девушка вскрикнули и упав на колени, попытались закрыть уши руками, в попытке заглушить этот мерзкий вопль.

Мертвец, словно того и ждал: стремительно подскочив к ним, он схватил Паркер за ногу и рванул по коридору. Девушка, упав, ударилась головой, но попыталась, протянув руки, ухватиться за Роба. Тот, в свою очередь, выбросил ладонь вперед, надеясь, что успеет поймать, но тщетно. Кончики их пальцев лишь соприкоснулись.

Ужас в глазах девушки, утягиваемой в неизвестность, заставил его вскочить и побежать следом.

Хилл почти потерял их из виду, когда Никсен скрылся за углом, и тут сценарий вдруг резко изменился. За поворотом раздался полный ярости и боли вопль, злобное шипение, а за ним — что-то на латыни…

Роб прибавил скорости, но это было излишне: Зак сам вернулся назад. Пятясь и дымясь, словно на него вылили кипяток в зимний день, Никсен явно пытался избежать общества того, кто нараспев сейчас зачитывал молитву.

— Exorcizamus te, omnis immundus spiritus, omnis satanica potestas, omnis incursio infernalis adversarii, omnis legio, omnis congregatio et secta diabolica, in nomine et virtute Domini Nostri Jesu Christi, eradicare et effugare a Dei Ecclesia, ab animabus ad imaginem Dei conditis ac pretioso divini Agni sanguine redemptis. (перев.: Изгоняем тебя, дух всякой нечистоты, всякая сила сатанинская, всякий посягатель адский враждебный, всякий легион, всякое собрание и секта диавольская, именем и добродетелью Господа нашего Иисуса Христа, искоренись и беги от Церкви Божией, от душ по образу Божию сотворенных и драгоценною кровию Агнца искупленных).

Роб вдруг поняла, что голос ему знаком. А через секунду, брызгая на Зака водой из небольшого стеклянного сосуда, появилась и сама его обладательница.

Хилл на какое-то время даже забыл о том, что Мэй нуждается в помощи. Так и замерев с пистолетом в руке, он заворожённо наблюдал за действиями незнакомки.

Откинув с головы капюшон плаща, она достала откуда-то сбоку распятие и выставив перед собой, продолжала произносить слова:

— Non ultra audeas, serpens callidissime, decipere humanum genus, Dei Ecclesiam persequi, ac Dei electos excutere et cribrare sicut triticum. Imperat tibi Deus altissimus, cui in magna tua superbia te similem haberi adhuc praesumis; qui omnes homines vult salvos fieri et ad agnitionem veritaris venire. Imperat tibi Deus Pater; imperat tibi Deus Filius; imperat tibi Deus Spiritus Sanctus. (пер.: Не смеешь боле, змий хитрейший, обманывать род человеческий, Церковь Божию преследовать и избранных Божиих отторгать и развеивать, как пшеницу. Повелевает тебе Бог всевышний, Коему доныне уравняться желаешь в великой своей гордыне; Который всех людей хочет спасти и привести к познанию истины. Повелевает тебе Бог Отец; повелевает тебе Бог Сын; повелевает тебе Бог Дух Святой).

— Ну и где был твой Бог, Тесссссс? — мертвец пятился, извиваясь и корчась, но все ещё пытался бороться. — Где он был, когда ты умирала?

— Vade, satana, inventor et magister omnis fallaciae, hostis humanae salutis. Da locum Christo, in quo nihil invenisti de operibus tuis; da locum Ecclesiae uni, sanctae, catholicae, et apostolicae, quam Christus ipse acquisivit sanguine suo. (перев.: Изыди, сатана, измыслитель и хозяин всякой лжи, враг спасения человеческого. Освободи место Христу, в Котором не найдешь ты ничего тобою сделанного; освободи место Церкви Единой, Святой, Вселенской и Апостольской, Христом же ценою Крови Его приобретенной). — на лице девушки не дрогнул ни единый мускул, казалось, она даже не слушала то, что шипит в исступлении немертвый. — Humiliare sub potenti manu Dei; contremisce et effuge, invocato a nobis sancto et terribili nomine Jesu, quem inferi tremunt, cui Virtutes caelorum et Potestates et Dominationes subjectae sunt; quem Cherubim et Seraphim indefessis vocibus laudant, dicentes: Sanctus, Sanctus, Sanctus Dominus Deus! (перев.: Склонись под всемогущей Десницею Божией; трепещи и беги, когда призываем мы святое и страшное имя Иисусово, от коего ад содрогается, коему Силы, Державы и Власти небесные смиренно поклоняются, коему Херувимы и Серафимы непрестанно славу воспевают, взывая: Свят, Свят, Свят Господь Бог).