Долина Теней. Последний артефакт

Глава 9. О трудностях походной жизни

Хапри

«Душа моя полна нехороших предчувствий и смутных тревог, но я приступаю к описанию этого путешествия, которое должно принести нам неувядаемую славу. Судя по всему, Бену разделяет моё беспокойство, хотя и не склонен в том признаться.

Цель наша – разыскать некий архетип, затерянный во времени и пространстве. Пока ещё никто не потрудился мне объяснить, что он собой представляет, но думаю, что найти крупинку золота в песчаном карьере будет едва ли не легче. Спутники наши полны нездорового энтузиазма и рвутся вперёд.

Хорош бы я был, лишив друзей своей помощи! У кого бы они спрашивали совета в непредвиденных ситуациях?

Компания подобралась приятная, уверен, мы неплохо проведём время. Бену, правда, заметно на взводе и плохо спит. Должно быть, ему снятся собственные дилетантские сочинения, которые позорят полки библиотеки академии, и я прекрасно его понимаю. Но тут он может быть спокоен – большую часть из этих книг я тайно вынес и бросил в камин, а с оставшимися разберусь по возвращении.

И всё-таки Бену не столь безнадёжен, как мой «уважаемый» коллега Эйн Штейн.

Доктор У-ку производит неплохое впечатление. Бену и Эйн почему-то за глаза называют его Покойником – какая-то часть его жизни, если так можно выразиться, остаётся для меня загадкой, но на то и долгие путешествия, чтобы люди могли узнать друг друга получше.

После случая с лягушками я на всякий случай надел амулет, который с гнусными намёками подарил мне Иеро. В тот день чёрная кошка перебежала мне дорогу, когда я собирался войти в трактир, и пришлось лезть в окно. К счастью, этого шарлатана нет с нами, хотя и у него есть положительное качество, – он не претендует на звание учёного».

Покойник в сотый раз перевернулся на другой бок, но легче от этого не стало. Его кровать – плохо обструганные доски, покрытые одеялом, оказались настолько неудобной постелью, что он уже начал жалеть, что они не разбили лагерь в лесу. Пусть под открытым небом, ему не привыкать. Тогда он набрал бы лапника и прекрасно выспался. Но нет, на их пути попался этот охотничий домик, скорее похожий на полуразрушенный сарай, и Бену решил остановиться именно здесь. Какая-никакая, сказал он, а всё-таки крыша.

Доктор и сам поначалу обрадовался – небо весь день хмурилось, а парусиновые навесы, под которыми путники спаслись от росы, вряд ли могли бы защитить их от жестокого ливня. В это время года дожди, как правило, очень холодны.

Мышцы доктора словно одеревенели. У-ку ошибочно полагал, что остальные чувствуют себя не в пример лучше, и настроение от этого только портилось. Да ещё подозрительно молчаливый Хапри, который никак не может оставить своё ужасное занятие! О чём, казалось бы, можно писать, да ещё в такой неестественной позе?

Как выяснилось, профессор не был глухим, а тем более немым, но слухом и речью он пользовался лишь по своему усмотрению.

– Прекратите скрипеть пером, профессор, я пытаюсь заснуть, – недовольно проворчал У-ку, плотнее закутываясь в плащ.

«Доктор правильно заметил, сейчас делают никудышные перья. Другое дело, когда я был совсем молод. В наше время даже хорошее вино вызывает чувство ностальгии, что же говорить о перьях!

А это разве бумага? Сегодня пытался писать, сидя верхом на лошади, так изорвал листов двадцать без всякой пользы. Если бы только конь шёл ровно не спотыкался всё время о камни и не отвлекал меня беспричинным фырканьем! Наша экспедиция от этого только выиграла бы.

Заметьте, я добровольно взял на себя роль историографа и взвалил на свои плечи непосильный труд описывать всё происходящее с хронологической и фактической точностью, ничего не приукрашивая и не искажая. Ещё никто из моих спутников не оценил важность моей работы в полной мере. Если мир узнает об их ничтожных деяниях, то только благодаря моей твёрдой руке, трезвому мышлению, острому взгляду и прозорливому уму.

Всё же, как приятно встретить в этой глуши человека, разделяющего мои убеждения! В нашем мире, где правит суета, трудно найти родную душу, и я счастлив, что на меня снизошла такая благодать. Радость переполняет грудь…»

– Да уймитесь же, Хапри! – взвыл доктор, вынырнув из-под плаща. – Если пишете обо мне, то не стоит труда! Как бы хорошо вы обо мне не думали, я думаю о вас ещё лучше. Спокойной ночи, профессор!

У-ку решительно протянул руку к лучине и погасил её. Охотничий домик погрузился в непроницаемый мрак.

Хапри словно не заметил этого. Перо его продолжало царапать бумагу в полной темноте.

Бену

Бену спустился по совсем развалившемуся крыльцу охотничьего домика, озадаченно поглядывая на горизонт. Похоже, днём наверняка пойдёт дождь. Небо было затянуто чёрными тучами, и заря получилась хмурая и безрадостная. Не особенно хотелось выступать в путь в такую погоду.

Наконец Бену решился. Дождь мог зарядить на несколько дней, а учёный не собирался даром терять драгоценное время. До Нефеша рукой подать. Уж там-то их точно ждёт пусть кратковременный, но всё же отдых и нормальная еда, а не подозрительная стряпня Эйн Штейна.