Долина Теней. Последний артефакт

Глава 22. Никлар получает второе предзнаменование

То было утро как утро. Громко орали птицы, в конюшне ржали лошади, радуясь свету и поторапливая конюха, который куда-то запропастился с мешком овса. Заинтересовавшись, Никлар выглянул в окно – неуклюжий мальчишка-грум уронил мешок прямо посреди двора. Не веря своему счастью, куры атаковали золотистые островки зерна, просыпавшегося благодатным дождём или, если быть совсем точным, лавиной.

Улыбнувшись уголком рта, Никлар отвлёкся от куриных баталий, тем более что грум уже возвращался с метлой.

Эльф отметил, что сегодня он проснулся позже обычного. Сон его стал спокойным, и чудесный лес снился ему всё чаще. Никлар пропадал там целыми днями, возвращаясь в «Серебряную ложку» лишь вечером. Бену настаивал на том, чтобы отряд ночевал под одной крышей. Никлар знал, что в Долине не таится никаких опасностей, и все это знали, но всё равно придерживались обговоренного порядка. Утром же все разъезжались в разные стороны – Бену отправлялся к Плите, иногда его сопровождали Иеро, У-ку и Эйн Штейн, когда не знали, чем себя занять.

Никлар и Рауни уезжали в лес. Девушку манило туда изобилие трав, которые росли только здесь, но она не могла видеть так, как видел он. Никлар любил сидеть на горячих камнях у водопада и смотреть на радугу. Под аккомпанемент падающей воды он пел песни на древнем языке, и слова звучали так, словно их достали из волшебной шкатулки.

Предвкушая прогулку, Никлар задумчиво улыбнулся. Этот лес был создан для эльфов и дриад. У него создалось впечатление, что они все еще там, только он по каким-то причинам не может их увидеть. Никлар никогда не видел дриад, к моменту его появления на свет они стали легендой, в которую мало кто не верил. Однако если они и остались где-нибудь, то только в этом лесу, бескрайнем, молодом и старом одновременно.

Никлар не стал рассказывать Рауни о том, как он тщетно искал в лесу свидетельства того, что та история произошла на самом деле, и когда-то здесь жил князь Дарий и волшебница, вызвавшие к жизни могучего огненного демона.

Эльф достал из сундука зелёную, с белым узором рубашку и надел её. Поверх рубашки он накинул куртку без рукавов и затянул шнуровку на груди. Он уделял процессу мало внимания, в мыслях он уже разговаривал с деревьями. Только они, вековые исполины, могли знать ответ на вопрос, который мучил его с того самого дня, когда он переступил границу Долины Теней. Была проблема в том, чтобы заставить их говорить. Возможно, если он будет слушать очень внимательно…

Умывшись, Никлар спустился в гостиную. Бену и Иеро уже сидели за столом, а зычный голос Эйн Штейна доносился из кухни, – с его появлением у поваров начиналась полоса невезения. Рауни появилась через некоторое время, уже облачённая в костюм для верховой езды. Браслеты на её руках мелодично позвякивали.

Комплиментом наемнице был восхищённый взгляд Бену.

– Доброе утро, – настроение у Рауни было отменное. – Судя по вашему виду, Бену, спрашивать вас о планах на день не имеет смысла.

«Дружба Рауни и Никлара кажется мне подозрительной – ожидаю от неё далеко идущих последствий. Эльф и лекарка – что может быть хуже. Ночами эти двое пропадают на кухне, стряпают что-то явно несъедобное – еда так пахнуть не может, если только она не для тараканов.

А я так думаю, если что-то приготовлено, то для того, чтобы кто-то это съел».

– Мы едем к Плите, – ответил учёный. – Грум уже седлает лошадей. Думаю, я близок к разгадке.

– Я это слышала ещё две недели назад, – девушка пожала плечами. – Похоже, этот орешек вам не по зубам.

– Было бы неразумно использовать для этой цели только зубы. Мы с Иеро разработали особую методику. До сих пор она сбоя не давала.

Иеро кивнул с серьёзным видом.

Рауни скептически улыбнулась. Сегодня ей тоже снился волшебный лес, и эльф тоже был там, по крайней мере, фигура, состоящая из солнечных бликов, очень походила на него.

На кухне Эйн Штейн читал поварятам лекцию о назначении специй и деловито тарахтел крышками кастрюль. Главный повар, вопреки сложившемуся мнению костлявый и долговязый, робко возмущался, но его никто не слушал. В определённые моменты Эйн был непробиваем.

Рауни села за стол напротив Бену, и дочь хозяина поставила перед ней тарелку с кашей, над которой витал нежный фруктовый аромат. Меню дополняли дикий мёд и молоко. По прибытии в «Серебряную ложку» Эйн Штейн первым делом сел за составление меню. Впрочем, он был далёк от того, чтобы слепо доверять приготовление пищи местным поварам, и поэтому почти всё время торчал на кухне. Таким образом, питание отряда было организовано на высшем уровне, да и другие постояльцы остались довольны.

– Мёд и молоко полезны для тех, кто хочет сохранить молодость, – заметила Рауни с чисто женской экспрессией.

Бену понял, что она опять всю ночь придумывала новые рецепты духов и ароматических масел, и какую-то часть времени ей явно помогал Никлар. Но, надо сказать, у Рауни был хороший вкус. Поразительно, сколько талантов скрывается в этой хрупкой на вид девушке. Сегодня она выглядела именно такой – в другое время назвать её хрупкой у Бену не повернулся бы язык.

– Скажи это Никлару, – Бену кивнул в сторону эльфа, который занял место у окна и вёл себя, как всегда, тихо, неприметно.

Очень часто о его присутствии вообще забывали. Эйн Штейн даже прозвал его хамелеоном после того, как выяснилось, что Никлар находился в гостиной все два часа, в течение которых учёный, возомнивший, что находится в одиночестве, распевал вслух непристойные песни. Никлар мог бы уйти незамеченным, но смущение математика изрядно его позабавило. Профессор Хапри сидел тут же, и многое успел записать, но не о нём речь.