Долина Теней. Последний артефакт

Глава 24. Монастырь

– Что это случилось с нашим Бену? – вопросил доктор У-ку, ни к кому конкретно не обращаясь.– Почему наш друг не хочет отвлечься на пару минут и сыграть с нами?

Доктор говорил это не просто так. Сегодня ему катастрофически не везло, а антрополог был единственным, кому обычно не везло ещё больше. Для него все ставки были одинаково несчастливыми, поэтому играл он очень редко.

Разумеется, не было никакого благородства в том, чтобы выбираться из затруднительного положения за счёт друга, но У-ку не видел другого выхода. Он только начал входить во вкус. Будь у него побольше денег, доктор наверняка сумел бы отыграться.

Покойник запустил руку в карман куртки и к своему немалому удивлению обнаружил там несколько мелких монет. Теперь он снова был в игре.

– Бену, ты меня слышишь?

«Он потерял совесть и до сих пор её не хватился».

Антрополог рассеянно повернул голову, а потом отмахнулся. Пока Хапри корпел над своим дневником, не замечая никого и ничего вокруг, а Эйн Штейн, Иеро и Покойник, позабыв разногласия, играли в «челюсти», – на кону лежал десяток монет, – Бену сидел на Плите и задумчиво смотрел на иероглифы. Они словно гипнотизировали его. Старинные письмена, которые, как археолог полагал, относились к той эпохе, когда вельды ещё не растеряли своего могущества, не давали ему покоя.

Прочтение старинных иероглифов – дело не менее интересное, чем, скажем, искусство оригами, которым увлекался Бену во время досуга. Причудливое сплетение рисунков было очень знакомо и вместе с тем ни на что не похоже. Бену всё бы отдал за то, чтобы узнать, как звучал язык древних, но понимал, что это невозможно. Может статься, что элементы этого древнего сохранились в современных диалектах вельдов. До сих пор Бену не встретил ни одного представителя этой расы.

Учёному льстила мысль о том, что он соприкоснулся с чем-то вечным, непознанным и в то же время непознаваемым. А что если эта плита – своеобразное послание, источник откровений, неисчерпаемых по своей сути? Найдя разгадку, Бену совершил бы переворот в мировой истории и науке.

Некогда вельды держали в руках ключи от неких тайн природы, но не смогли сохранить это богатство, не справились с силой, которая осталась для них непонятной, и предпочли забыть о своём знании. Бену же был уверен, что найдёт ему применение.

Иеро коснулся сухих веток, собранных для костра, и язычок пламени, возникший из-под его ладони, принялся весело пожирать приготовленное для него лакомство. Иеро улыбнулся, растирая руку – он ощущал странное покалывание от локтя до кончиков пальцев. Покойник с интересом наблюдал за этим действом.

– В тебе проснулись магические способности? – спросил доктор, никогда не замечавший за другом подобных вещей. Руны не в счет, им все равно никто не верил. – Настоящие, я имею в виду.

Оракул смутился.

– Я заметил это несколько дней назад, – ответил он. – Моей магии хватает для таких вот фокусов, но для чего-то серьезного мой резерв слишком незначителен. Может быть его можно как-то увеличить, я не знаю. В свое время я был не слишком прилежным учеником.

– Ты только Бену об этом не говори, – усмехаясь, попросил Эйн Штейн. – Он и так в последнее время с катушек слетел.

– Не буду.

***

– Расскажи нам какую-нибудь историю, Иеро, – попросил Эйн Штейн.

– Какую же? – Иеро приподнял бровь. – А впрочем… Вы когда-нибудь слышали о владыке кладбищ?

– Нет, – насторожился доктор. – Кто это?

– Сторож. Наверное, единственный человек, который находит с мертвецами общий язык.

– На самом деле это не так трудно, – подхватил доктор, подавшись вперёд всем телом. – Они ведь никогда не перебивают. Я знаю, о чём говорю.

– Эта история в духе У-ку, – поморщился Эйн Штейн. – Давайте поговорим о чём-нибудь другом.

– Нет, рассказывай, Иеро, – настоял Покойник. – Мне интересно.

– Уговорили. Это произошло в одной маленькой деревушке, точнее, на её кладбище. Жил там и присматривал за могилами старик, у которого, как говорили, никогда не было ни жены, ни детей. Мрачный, обросший волосами, он прекрасно вписывался в местный пейзаж. И умер он при очень странных обстоятельствах – его нашли задушенным в опечатанном склепе, на дверях которого было написано имя, которое при жизни сторожа никто не знал. Его все так и звали – Сторож. С тех пор люди не раз замечали его призрак, в одиночестве разгуливающий между могил. А тех несчастных, которые произносили его настоящее имя, постигла ужасная участь!

– Что же это за имя? – глаза доктора блестели.

– Его нельзя говорить вслух, я же объяснял тебе, – Иеро качнул головой.

– Мне хочется рискнуть.

– Хорошо. Его звали Макору.

– Макору? – доктор словно пробовал имя на вкус. – Похоже на заклинание.

– Я предупреждал тебя, так ему и объясни, – бесцветным голосом произнёс Иеро.

– Кому? – не понял доктор.

– Макору! – воскликнул Иеро, указывая за спину Покойника.

С диким криком доктор вскочил с места и перепрыгнул через костёр, подальше от привидения, которое подкрадывалось к нему сзади.