Долина Теней. Последний артефакт

Глава 25. О сложностях жертвоприношения

– Куда идут все эти люди? – заинтересовался Покойник, глядя на пёстрый нестройный табор, медленно бредущий прочь из города.

– В монастырь, – пояснила Рауни. – Дракон появится сегодня ночью и убьёт каждого, кто окажется на его пути. Сейчас формируют отряды добровольцев, которые будут дежурить на стенах. Если хотите, можете присоединиться к ним, а нет – спрячьтесь в подземелье. Никто не станет обвинять вас в малодушии.

Иеро переглянулся с Эйн Штейном. Математик сделал вид, что слова наёмницы его обидели до глубины души. Во всей его миролюбивой натуре не было ни капли воинственности, но, если нужно, он будет стоять на стене и размахивать мечом.

– Само собой, мы согласны сражаться, – за всех ответил оракул. – Что будете делать вы?

– Мы с Никларом останемся в лесу, чтобы присмотреть за Флориной, и ничем не сможем вам помочь. Защита монастыря полностью ляжет на ваши плечи. Всё же я прошу вас укрыться в подвале и не рисковать.

Бену, сидевший неподалёку, пропустил слова наёмницы мимо ушей. Он давно понял, что в городе что-то затевалось, но не слишком-то верил в эту туманную историю о драконе. Лучшие зоологи Шам-Хесу давно сошлись во мнении, что гигантские драконы никогда не существовали, а все ископаемые останки – обыкновенная подделка, чистейшей воды мистификация.

Разумеется, Бену ни за что не стал бы сидеть под защитой стен, если его друзья подвергаются пусть даже мифической опасности. К тому же здешние леса наверняка кишат разнообразной агрессивной живностью, и антрополог искренне сочувствовал тому, кто останется там привязанным к дереву на всю ночь.

Впрочем, Бену приходилось сталкиваться с ещё более странными обычаями. Рауни и Никлар решились на благородное дело.

– Мы будем на стене, – отозвался Бену. – Свежий воздух полезен для здоровья.

«Если они немедленно не вспомнят обо мне, то я устрою такой скандал, что мало не покажется».

Никлар, сидевший на тюке соломы, тронул Эйн Штейна за локоть и кивком указал ему на профессора, склонившегося над стопкой измятых листов бумаги. Математик попросил у Бену что-нибудь, на чём можно написать записку, и тот вырвал лист из своей тетради. Эйн Штейн набросал несколько слов, и положил перед глазами Хапри.

«И незачем было портить такой хороший листок, лучше бы Бену отдал его мне.

Отвечаю: да, я буду сражаться хоть с дюжиной драконов. Сейчас вот допишу, и пойду выбирать снаряжение. Возьму, пожалуй, лук, нужно ведь когда-нибудь научиться стрелять…

Однако у меня будут заняты обе руки, и к тому же у этого оружия скверный характер, не угадаешь, когда оно выстрелит. С мечом я буду выглядеть благороднее. Я мог бы прикрепить его к поясу и по мере надобности разрезать бумагу.

Решено».

***

Солнце клонилось к горизонту, – слишком медленно, по мнению Ариса, который весь день не находил себе места от волнения. Он несколько раз проверял и перепроверял своё оружие: отточен ли меч, достаточно ли стрел, хорошо ли смазан арбалет. Из окна он мог видеть людей, которые пришли сюда налегке, лишь с небольшим запасом еды и воды. Настоятель всегда заботился о том, чтобы в монастыре было достаточно припасов. Крепость вполне могла пережить долговременную осаду.

Первым делом люди входили в святилище и делали подношения огненному дракону в виде сушёных кусочков мяса и соломенных кукол в ярких лоскутных одеждах, а потом спускались в подземное укрытие.

Сегодняшняя ночь могла решить всё, и тогда горожанам никогда не придётся прятаться.

Настоятель вошёл очень тихо, пряча руки в широких рукавах монашеской одежды. Его суровый напряжённый взгляд скользнул по разложенному на лавке оружию, а потом остановился на Арисе.

– Что ты делаешь? – спросил он. – Похоже, ты забыл о данном тебе пророчестве?

– Это мой долг, – решительно сказал Арис.

Он взял ножны и пристегнул их к поясу.

– Хочу напомнить, что тебе суждено погибнуть по вине дракона.

– Я буду осторожен.

Арис был внутренне готов к тому, что настоятель будет всячески его отговаривать от глупого поступка. Больше прятаться он не мог.

Арис мельком глянул в окно. Сгущались вязкие сумерки. У него оставалось несколько часов на то, чтобы найти Рауни. Он знал, где она будет – у жертвенного дерева, куда монахи недавно увели выкупанную в парном молоке и одетую в лучшие наряды Флорину.

С приходом чужестранки жизнь Ариса чудесным образом изменилась. Он искал встречи с ней. Проезжая по лесным тропам, он надеялся услышать её голос. Раньше большую часть дня он проводил в монастырской библиотеке, перечитывая философские трактаты, или играл в шахматы с настоятелем. В последнее время тот слишком часто заговаривал о пророчестве, видимо, это не шутку его беспокоило.

Для Ариса это не имело значения. Если чему-то суждено случиться, то скрываться смысла нет.

Арис всё ещё думал о последней встрече с Рауни. Девушка казалась сильно обиженной и расстроенной, но разве в том была его вина? Что если он некорректно себя вёл или нарушил какой-нибудь обычай её страны? Арис надеялся, что сумеет это понять и прояснит ситуацию. Ему было невдомёк, что причина ярости Рауни кроется в банальной ревности, хотя девушка не призналась бы в этом даже себе самой.