Доля кузнеца(тяжёлая)

Глава 9

“Дело мастера боится?

Дело не встречалось с подмастерьем!”.

Сын мой вполне не плохой мальчуган. В свои двенадцать лет он многое умеет, хотя особых талантов у него не наблюдается. Конечно, если подумать хорошо, то можно и отыскать. Правда, большинство из них, к моему сожалению, не относятся к кузнечному делу. Высокий, с тёмно-каштановыми волосами и серьёзным, не по годам, лицом, он может дать фору любому сорванцу его лет. А потому, но может быть даже, вопреки этому, у него много приятелей, с которыми он бродит по улицам Гонкоралла в свободное время. Чёрт их знает, чем они там занимаются, лишь бы в стоки города не лезли, да мистицизмом не баловались. А то возомнят себя волшебниками, да начнут магов преследовать, что бы те их чему-нибудь научили. И хорошо ещё, если те их игнорировать будут по долгу моральных принципов и внутренних укладов. Бывают же и совсем полоумные — возьмёт выпивший волшебник и расскажет что и как сделать надо, чтобы призвать кого-нибудь. А то, что для полноценного призыва нужно много лет усердно трудиться (так все маги говорят), рассказать не удосужатся. Вот и выйдет, что в тёмном тупике улицы четвёрка неграмотных мальчишек возьмёт, да и вызовет пса-недоростка, вывернутого на изнанку. Хорошо будет, если пёс этот физически не сможет их догнать, но если вдруг у кого-нибудь из отважной четвёрки получится чуть лучше исполнить свою часть ритуала, чем у остальных, то и у пса шансы на обед будут значительно выше.

Молодёжь нынче не та пошла! Занимаются чёрте чем, вместо того, что бы становиться мужчинами через основополагающие и жизнеутверждающие способы — изучение кузнечного ремесла.

Откуда я всё это знаю? Приходится иногда общаться со сведущими людьми. Думаете, я просто так магов не люблю? То-то!

Хорошо то, что слишком уж сложные действия нужно повторить, что бы что-то получилось. Но если призыватели упёрты, рано или поздно у них что-нибудь, да получится. А о таких событиях молва ждать себя не заставит.

Мои наставления сын пропускает мимо ушей, как и полагается любому подростку. Смотрю на него и нередко вспоминаю себя в его годы. Весь в меня: не мастер красивых слов, а скорее мастер междометий. Работать-то он и правда умеет, но желания совершенствоваться в кузнечном ремесле у него нет.

Вот и теперь я нашёл его в кузнице (уже можно считать за благо!), отдыхающем на скамье. А между тем полуторный меч, лежавший на наковальне, весь пошёл вмятинами и имел неприглядный вид. Таким только собак пугать.

-Отец! - сын вскочил с лавки. - Я пытался исправить изделие, но не смог.

-Ринфин! - я укоризненно покачал головой. - Как такое могло случиться?

Сын опустил голову и сник.

-Мне нужна была помощь, - проговорил он. - А тебя не было рядом.

-Так попросил бы одного из своих дружков! - отозвался я, оценивая необходимые работы по исправлению меча. - Теперь-то ты понимаешь, как иногда не хватает лишней пары рук?

-Да, отец! - проговорил он. - Я принял несколько заказов, пока тебя не было дома.

Мурашки пробежались по моей спине. А не было ли среди заказчиков тех самых, “сияющих” (так называл их Урслан)? Но хорошенько расспросив Ринфина, успокоился.

-А что, меч-то у тебя вышел не дурной! - сказал я. - Ты проделал много работы в одиночку.

-Я старался, отец! - улыбнулся он.

Я потрепал его по волосам и улыбнулся в ответ.

-Мать-то дома? - поинтересовался я.

-Да, - подтвердил Ринфин. - У неё сегодня много работы.

-Тогда сходи и посмотри, чем ты сможешь ей помочь, - сказал я, вертя в руках неудавшийся меч. - А я посмотрю, что можно сделать с этим недоразумением.

Ринфин ушёл, и с ним ушёл мой интерес к этому мечу. Я положил его в один из своих ящиков для заготовок, обещая себе разобраться с ним когда-нибудь потом.

Затем убедившись, что рядом никого нет, я вынул ожерелье и стал снова вглядываться в него. Сомнений оставалось всё меньше — оно просто не могло быть подделкой!

Теперь всё, что мне осталось сделать, это переступить через свои принципы. Но разве могу я продать свою душу, пусть даже за гору золота?

Да. Такой ответ всплыл из глубин моего сознания, и я ужаснулся. И эта тонкая ниточка стала завязываться в прочную жилу новой истины. Я слышал свои мысли, которые оправдывали моё стремление к согласию на сделку.

Душу, как же! Не более чем услуги! А что до души — это уже чересчур. Да, я терпеть не могу ни магов, ни культов, ни глупых людей. Но я ничего не говорил о глупых культистах с деньгами. Магов-то там, вроде, и не водится. А если и найдётся — то станет мне братом названным. Или сестрой. Лишь бы не отцом только, лишь бы не отцом. Мне вспомнились старческие черты лица настоятеля храма, и я поёжился.

Ну и что, что культ будет пользоваться моими услугами? Не я ли поклялся своей ненаглядной, что сотру руки до костей, что бы у неё было всё, что только не пожелает. А на деле, что есть у неё? Старый, хоть и просторный дом, да уставшие от шитья руки.

Не я ли отдал свою душу ей во владение, так чего же мне теперь бояться?

Ничего. Мне нечего бояться, а потому я должен принять этот шанс. Это ли не рука, протянутая самим Богом? Было бы глупостью отвергнуть эту возможность.

На другой день я улучил свободный час от работы на то, что бы всё же удостовериться в подлинности ожерелья. Ринфин возражал, ссылаясь на аналогичное желание прогуляться, но я был непреклонен.

Я шёл по улицам города, и, вглядываясь в лица, думал, сколько же из этих, на вид обычных людей, состоят в культах. Сколько тут нормальных людей, а сколько из них пользовались услугами Роноса?

Ювелира с главной площади я давно знал, а потому мне не составило труда попросить его по-дружески оценить “одну вещицу”.

-О, Бельмонд, какими судьбами! – обрадовался тот. - Заходи, поболтаем.

Трокас прекрасно знает, что я не люблю болтать про его интересные случаи купли-продажи украшений, но каждый раз он, нет-нет, да начнёт мне рассказывать один из таких.