Дом

Часть I. Сбежавшая невеста

Бывало ли в вашей жизни ощущение, будто происходящее вокруг случается не с тобой, будто ты от третьего лица наблюдаешь за жизнью человека, похожего на тебя как близнец, будто всё вокруг кажется ненастоящим?

Я не знаю, в какой момент моя жизнь перестала мне принадлежать. Может, она не была моей с самого рождения, и все мои выборы были уже кем-то сделаны, а дальнейшая моя судьба предопределена. А может, я настолько привыкла, что моё мнение никогда не бралось в учёт, что перестала что-то говорить, постепенно замыкая своё «я» в тёмном углу сознания; ушла в тень и стала наблюдателем собственной жизни – красивой, роскошной, успешной, но ненастоящей, пластиковой и приторной до зубной боли. Барби в коробке, с которой играют, как вздумается.

Опустила взгляд на пышный белоснежный букет в нервно сжатых пальцах с помолвочным кольцом на левой руке, – всё ещё непривычный за год ношения аксессуар. Странный настолько же, насколько и происходящие со мной сегодняшним днём события. Всё вокруг казалось инородным и неестественным, будто в лихорадочном сне: от снующих вокруг меня восторженных предстоящей свадьбой людей до неприлично дорогих, но неудобных туфель на шпильке. Последние небрежно стояли у тахты, на которой я и расположилась, ожидая начала церемонии. В попытках унять беспокойство то маниакально гладила объёмный узор, вышитый на корсете платья, то мяла рукава причудливой формы. Лицо и причёску мне строго запретили трогать для сохранения образа невесты.

«Для сохранения образа» – описание на этикетке моей фанерной жизни. Таковой она стала казаться мне уже после окончания школы, когда вместо своей мечты дизайнера, я осуществляла планы человека, на чьём попечении находилась вот уже шестнадцать лет. После трагической гибели моего отца мама, отгоревав полгода, уволилась, собрала вещи, взяла меня и улетела на другой конец света начинать новую жизнь.

В этой её новой жизни был хороший старый друг, помогавший во всём, в том числе и в моём устройстве в жизни. Роберт Портман – президент и основатель группы компаний самых разных отраслей: от строительства торговых центров до ресторанного бизнеса, учредитель благотворительного фонда, доктор экономических наук, миллиардер, филантроп. Был бы хорошим человеком, если бы не противный характер, твердолобость и единоличность, с годами лишь усугубившимися. Полная противоположность ему – его же сын Ричард, который родился с золотой ложкой во рту и в свои двадцать шесть уже был одним из вице-президентов холдинга отца, но не утратил лёгкости и непосредственности натуры, серьёзно погружённый в семейный бизнес. Наше детство прошло бок о бок, но я всегда относилась к нему настороженно, не могла открыться полностью, словно внутри меня был эмоциональный барьер, не позволявший сказать больше, чем требовалось. Чего нельзя сказать о Ричарде – он всегда был открыт. Его влечение ко мне я заметила ещё в четырнадцать, но упорно игнорировала.

Закончив школу, он уехал учиться заграницу на пять лет. Я же осталась здесь получать высшее образование в Оксфорде. Закончила бакалавриат по направлению «Экономика и менеджмент», а через год работы в компании Портмана успешно поступила на совмещённый курс магистратуры и МВА. Дорого, долго, престижно и сложно. Обучение полностью оплачивал Роберт, отчего я чувствовала себя виноватой. Наверное, это одна из причин, почему я сказала «да» на скорое после возвращения предложение Ричарда. Будто пытаясь отдать долг за все шестнадцать лет, что меня растили в чужом доме, в чужой стране. Я так и не почувствовала себя здесь своей. Англичане довольно замкнутые люди, хоть и гостеприимные. Друзей у меня здесь нет, свои тайны доверить я могу лишь паре человек, один из которых сейчас помогает осуществить одну мою завиральную идею.

От навязчивого перебирания бриллиантового колье, подаренного бабушкой жениха, меня отвлекла мама, вошедшая в номер отеля, где проходили сборы. Облачённая в шоколадного цвета платье длины миди, эффектно подчерчивающее её стройную высокую фигуру, она нежно посмотрела на меня. Мы были похожи: слегка золотистая кожа, ореховые глаза с таким же разрезом, угловатые брови, длинные светло-русые волосы, уложенные в витиеватую причёску. После моего рождения она быстро восстановилась и больше не решилась заводить детей, поддерживая внешний вид всеми возможными процедурами по омоложению и фитнесом. Для своих сорока трёх она выглядела сногсшибательно: и если не приглядываться, можно было ошибочно принять нас за сестёр.

Она присела рядом, взяв за ледяные руки, и ободряюще улыбнулась. Её слегка влажные глаза свидетельствовали об очевидной радости за единственную дочку; и ей было невдомёк, какая мёрзлая пустошь на самом деле царила в душе любимой дочери. Родительская забота зачастую проявлялась материально, даже когда отец был жив, но и проявление нежных материнских чувств было не чуждо Наталье Васильевне. Однако, что до переживаний и треволнений дочки, к ним она была слепа; намеренно или неосознанно, но женщине казалось, что наличие всех благ цивилизации и более того было достаточным для абсолютного счастья ребёнка.

Выслушав восхищённые комплименты своему образу и пристойно ответив на них, я снова замолчала, уподобясь кукле. Мама ещё что-то щебетала о грандиозности торжества, о колоссальном количестве гостей, приглашённых не мной, о непременном счастье с таким замечательным человеком, как Ричард, но мои мысли были далеко даже от собственной головы, потому что в последней было решительно пусто.

В номер со стуком заглянула администратор и объявила о пятиминутной готовности, что означало мой скорый выход. Снова скомкала плотную атласную ткань юбки, ладони покрылись холодным потом, меня знобило. Появился неприятный привкус во рту и ощущение, будто я вот-вот потеряю сознание, – последний раз так волновалась на экзаменах.

План, который осенил меня несколько недель назад, уже не казался волшебным спасением, однако, когда телефон пиликнул и высветил вопрос о подтверждении, я решительно, но обречённо ответила положительно. Пути назад не было, надела переливающиеся серебряные лодочки, уже успевшие натереть тонкую кожу в области ахиллова сухожилия, и встала с тахты. Мама принялась расправлять шлейф платья, то и дело очарованно осматривая меня.